Критерии текстуальности Р.-А. де Богранда и В. Дресслера

Реферат

по лингвистике

на тему:

"Критерии текстуальности Р.-А. де Богранда и В. Дресслера"

2009

Количество параметров (признаков, свойств) может быть различным у разных авторов. Одной из наиболее известных зарубежных теорий, посвященных описанию общих свойств текста, является концепция Р.-А. де Богранда и В. Дресслера о семи так называемых критериях текстуальности (Textuali-tдt). Под текстуальностью в данном случае понимается совокупность тех свойств (признаков, параметров), которые присущи тексту. Такими свойствами признаются: 1) когезия (Kohдsion), 2) когерентность (Kohдrenz), 3) интенциональность (Intentionalitдt), 4) воспринимаемость (Akzeptabi-litдt), 5) информативность (Informativitдt), 6) ситуативность (Situationalitдt), 7) интертекстуальность (Intertextualitдt).

Именно эти свойства Р.-А. де Богранд и В. Дресслер кладут в основу своего определения текста. По их мнению, текст — это коммуникативное событие (eine kommunikative Okkurrenz), удовлетворяющее семи критериям текстуальности (Beaugrande, Dressler 1981: 3). Согласно их теории, только при выполнении всех семи критериев некая последовательность предложений (языковых единиц) может считаться текстом. Если хотя бы один из критериев не выполнен, то текст не может быть признан коммуникативным и его следует рассматривать как «не-текст» (Nicht-Text) (Ibid.).

Рассмотрим каждый из критериев более подробно.

Когезия. Данный критерий затрагивает способ образования поверхностной структуры текста. Иными словами, это ответ на вопрос, каким образом соотносятся друг с другом компоненты текста, т. е. те слова, которые мы реально слышим (при восприятии устного текста) или видим (при восприятии письменного текста). По словам авторов теории, компоненты поверхностной структуры текста соединяются друг с другом посредством грамматических форм и грамматических отношений. Таким образом, в основе когезии лежат грамматические зависимости.

Стандартным примером когезивных отношений признаются отношения между местоимением и его антецедентом: (16) Paul hat angerufen. Er kommt morgen 'Позвонил Пауль. Он придет завтра'. (17) Paul hat angerufen. Er sagt, er kommt morgen 'Позвонил Пауль. Он говорит, что он придет завтра'. Пример (16) представляет простейший случай когезивных отношений, выраженных при помощи прономинализации. При этом местоимение er соотносится (но не обязательно) с именем Paul. В примере (17) возможность неоднозначной интерпретации увеличивается, потому что второе местоимение er может сопрягаться не только с именем Paul, но и с другим антецедентом в тексте (например, с именем Karl, если предположить, что оба собеседника только что говорили о человеке по имени Карл).

Проблему для правильной идентификации антецедента может создать не только многократное использование одного и того же местоимения, но его простое однократное употребление. Ср.: (18) Paul hat mit Fritz gesprochen. Er kommt morgen 'Пауль поговорил с Фрицем. Он придет завтра'. (19) Paul hat einen neuen Roman geschrieben. Er ist wirklich spannend 'Пауль написал новый роман. Он действительно увлекательный'. (20) Paul ist mit Flocki гит Tierarzt gegangen. Er hat ihm eine Spritze gegeben 'Пауль с Флоки пошел к ветеринару. Он сделал ему укол'. Пример (18) может быть понят однозначно только с учетом общих знаний коммуникантов о предмете речи. С интерпретацией примера (19) особых трудностей не возникает, потому что предикат spannend (увлекательный) семантически сочетается со словом Roman (роман). В примере (20) каждое из местоимений допускает по три возможные интерпретации, однако наше знание о мире подсказывает нам, что только человек может сделать инъекцию. Кроме того, трудно предположить, что хозяин собаки пойдет к ветеринару, чтобы там самому сделать укол, это он мог бы сделать и дома. Таким образом, остается единственная возможность соотнесения местоимений и предшествующих имен.

Итак, за простыми грамматическими зависимостями скрываются сложные референциальные отношения, т.е. соотнесенность языковых выражений с объектами действительности, а это относится уже к сфере семантики и прагматики, иными словами, к когерентности текста. По сути дела субституция представляет собой особый вид содержательных отношений в тексте — отношений кореференции, т. е. соотнесенности языковых выражений с одним и тем же объектом действительности. Именно поэтому многие лингвисты не разделяют между собой понятия когезии и когерентности, видя в них единое целое (подробнее см. (Vater 1992: 41-42)).

Следующим когезивным средством, воплощающим отношения кореференции, является полная или частичная ре-курренция (повтор): (21) Paul hat angerufen. Paul war sehr aufgeregt 'Пауль позвонил. Пауль был очень взволнован'. (22) Die Katze hier gefдllt mir besser als die Katze da 'Эта кошка мне нравится больше, чем та кошка'. (23) — Ich komme vom Norden her. — Und ich vom Sьden. — Und ich vom Meer (Th. Fontane. Die Brьcke am Tay). — Я прибыл с севера. — А я с юга. — А я с моря (Т. Фонтане. Мост через реку Тай).

Содержательная интерпретация примера (21) однозначна, потому что здесь налицо кореференция между субъектами (хотя нельзя исключить и возможность соотнесения имени Пауль с разными лицами). Что же касается примеров (22) и (23), то здесь нет кореференции, несмотря на повтор лексем (пример (22)) или местоимений (пример (23)).

В основе эллипсиса, такого же когезивного средства, как субституция и рекурренция, та