Древнерусские «вои» в начальном летописании

П.В.Лукин

В отечественной историографии Древней Руси уже давно своего рода общим местом стала мысль о существовании в домонгольскую эпоху народного ополчения, которое играло в военном отношении не меньшую роль, чем княжеская дружина (а, по мнению ряда историков, даже большую). При этом чрезвычайно распространённой является идея о том, что древнерусское ополчение в источниках именовалось «воями», в отличие от дружины, члены которой назывались «княжьими мужами». В наиболее концентрированном виде такой подход продемонстрирован И.Я.Фрояновым. Он прямо пишет, что уже в X в. «наступательные войны ведутся Русью главным образом руками воев — представителей народа»1. Далее исследователь, встречая упоминания в древнерусских летописях слова «вои» однозначно и без всякого предварительного анализа связывает его с народным ополчением. По его мнению, «войны Руси XI — XII вв. по-старому велись с участием народного войска ("воев" древних летописей)», «вои, — подчёркивает он, — это простые воины, отличаемые от дружины»2.

Логика И.Я.Фроянова очень проста. Помимо «дружины» в источниках можно обнаружить еще одно понятие, явно имеющее отношение к вооруженным людям — «вои». Если дружина — княжеское окружение, то «вои» могут быть только представителями народного ополчения. В дальнейшем историк, встречая в летописных статьях многочисленные упоминания «воев», приходит к впечатляющим выводам о роли народного ополчения в военной истории Руси. «Высокая социально-политическая мобильность рядового населения Киевской Руси, его полновластие на вече опирались на военную мощь народа»3, — пишет И.Я.Фроянов. Однако этот вывод основывается лишь на предпосылке о том, что «вои» древнерусских летописей — это везде и всегда «недружинная» часть войска. Между тем, сама предпосылка не доказана автором, и в случае, если она окажется под вопросом, может обрушиться всё построенное им здание. Однако тенденция оперировать терминологией источников, не рассматривая её по существу, характерна не только для приверженцев концепции об общинно-демократическом характере древнерусской государственности. Так, Б.Д.Греков писал «на основании наблюдений над той частью киевского войска, которая носила наименование “воев”» о «народной массе», выступавшей как «вооружённый народ» и до, и после образования Древнерусского государства4. Более того, Б.Д.Греков выдвинул ряд предположений о «воях», которые, как правило, либо безоговорочно принимаются последующей историографией5, либо так же практически безоговорочно игнорируются историками, в чьи концепции они не вписываются6.

Предположения Б.Д.Грекова7 относительно древнерусских «воев» следующие:

«1. Поскольку основной социальной базой Киевского государства являлось сельское и городское население, т.е. народная масса, которая выступала как вооруженный народ и до образования государства, неизбежна значительная преемственность в военной организации войска от этого, более раннего, периода к последующему — государственному.

2. Главное изменение, происшедшее в организации военных сил дофеодального государства по сравнению с предыдущим периодом, заключалась в том, что войско перестало быть “вооруженным народом” и превратилось в аппарат государственной власти.

3. “Вои” не существуют как постоянная армия, — их собирают всякий раз по мере надобности и в различных, смотря по обстоятельствам, количествах.

4. В состав “воев” набираются как сельчане, главную массу которых составляют смерды, так и горожане...

6. Несмотря на то, что киевский князь имел в своем распоряжении большие запасы оружия и коней, необходимых для войны, для вооружения всей массы “воев” у него не всегда хватало этих запасов. Горожанам приходилось иногда вооружаться за свой счет»8.

Иными словами, речь идёт о том, чтобы проверить на основании тщательного анализа летописных известий существующие в историографии соображения. Необходимо проверить на конкретном материале гипотезы о древнерусских «воях» как о народном ополчении, о преемственности воинских формирований «племенной» и государственной эпох, о мере зависимости древнерусского ополчения от княжеско-дружинной элиты, о комплектовании этого ополчения и характере осуществления им своих функций (постоянном или непостоянном), о социальном составе ополчения, о его вооружении и обеспечении.

Выводы Б.Д.Грекова, разделяемые или игнорируемые последующей историографией, сделаны в основном на материалах начального летописания. Поэтому для их проверки необходимо прежде всего тщательно проанализировать известия т.н. «Начального свода», относящегося к концу XI в. и отразившегося в Новгородской Первой летописи и Повести временных лет. При этом, вопреки тому, что подчас можно встретить в литературе, следует, во-первых, по возможности рассмотреть все упоминания «воев» и любых других понятий, которые могут иметь отношение к недружинным военным формированиям; во-вторых, внимательно изучить общий контекст такого рода упоминаний. В противном случае исследователь может стать жертвой научной «логики», свойственной, как указывалось выше, И.Я.Фроянову и его ученикам: когда некое априорное положение (например, о «воях» как о народном войске) принимается в качестве аксиомы, а затем оно как, якобы, доказанное и общепринятое ложится в основу последующих построений. В итоге вся конструкция рискует превратиться в систему «пустых множеств».

При рассмотрении сообщений начального летописания нужно, разумеется, учитывать легендарность абсолютног