Политический портрет Й. Фишера

Политический портрет Й. Фишера

«Не каждый министр иностранных дел

бил в молодости полицейских»

Сегодня в Германии, пожалуй, не найти другого государственного деятеля со столь пестрой, богатой и авантюрной биографией, как у Йошки Фишера. В юности это был в буквальном смысле слова блудный сын, бежавший из родительского дома, бросивший гимназию бродяга, ночевавший зимой на решетках парижского метро. Потом увлекся "революционной борьбой", предводительствовал в крупной левацкой тусовке Франкфурта-на-Майне, сражался с полицией, сиживал, правда, очень коротко, за решеткой, проживал в студенческой "коммуне". Конечно же, перепробовал немало профессий, работал почтальоном, таксистом, фотографом, художником и т.п. Примкнув наконец к "зеленым", превратился в их лидера, а заодно добропорядочного законопослушного демократа, сделал умопомрачительную политическую карьеру, приведшую его в высшие сферы власти и дипломатии.

Йошка Фишер буквально во всем, как говорится, "self-made man" - сам себя сделал. Не закончив ни одного ни среднего, ни высшего учебного заведения, он, самоучка и книгочей, общепризнанно относится к разряду наиболее образованных и эрудированных германских политиков нового поколения. Былой уличный горлопан вырос в изощренного парламентского полемиста, от острого языка которого доставалось многим. Впрочем, "острый" - это еще мягко сказано. Он мог бросить: "Господин председатель, вы, если позволите сказать, - дерьмо!" Или обозвать с трибуны канцлера Коля "тремя центнерами прошлого, овеществленного в мясе". Или съязвить в адрес своего предшественника: "Если бы Кинкель был акцией, я бы ее сегодня же продал".

Фишер менял свою внешность, то превращаясь из толстяка в аскета, изнуряющего себя диетой и джоггингом, то облачаясь, как ныне, в дорогой элегантный костюм-тройку вместо былых куртки, шлема и маски мятежного немецкого драчуна с полицией. Пестра его личная жизнь, насчитывающая четыре официальные женитьбы. Но, вероятно, еще чаще менялись его политические взгляды и предпочтения.

Постоянным оставалось, однако, честолюбие. Он никогда не забывал о паблисити, весьма изобретательно стремясь обратить на себя внимание, блеснуть, выделиться "из массы". Всеобщую известность Фишер впервые обрел, вступая на свой первый министерский пост в земельном правительстве Гессена. Но не программной речью, а тем, что явился на церемонию присяги в джинсах и белых кроссовках. Шокирующая фотография нарушителя буржуазного этикета обошла все экраны и газеты. Он может лететь в Нью-Йорк для участия в традиционном марафоне, зная, что его спортивный подвиг не преминут восславить все телеканалы и газеты. Да и на днях он сумел превратить свой допрос в качестве свидетеля во франкфуртском суде (в который, кстати, мог бы по праву министра лично не являться) в двухчасовое шоу для прессы, завершив его демонстративным рукопожатием с подсудимым - Хансом-Йоахимом Кляйном, своим былым сподвижником по анархо-синдикалистской группе "Революционная борьба", обвиняемым в причастности к терроризму.

До недавних пор кривая карьеры Йошки Фишера, правда, не без сбоев и зигзагов, устремлялась только вверх. Осуществилась его главная политическая мечта. Много лет он сидел в депутатском партере бундестага на жесткой, как гласит немецкий газетный штамп, скамье оппозиции (хотя это вполне мягкие кресла), видя перед собой недосягаемую правительственную трибуну. А теперь, соседствуя с федеральным канцлером, сам поглядывает в рейхстаге из ее первого ряда на синий амфитеатр парламентского зала. Возглавляя уже более двух лет германский МИД, он легко вписался в международное дипломатическое сообщество, стал в нем "своим" и до сих пор испытывает нечто вроде эйфории, говоря, что должность министра иностранных дел - это такая задача, которая "захватывает и воодушевляет".

Но нет ничего капризней Фортуны. Классический пример - судьба "отца немецкого единства" Гельмута Коля. Раскрылась его причастность к давним незаконным финансовым махинациям, и он был низвергнут с, казалось бы, несокрушимого пьедестала почета и преклонения. Отметив минувшей осенью половину срока своего пребывания во главе германской дипломатии, нежданно-негаданно столкнулся с неприятностями и Йошка Фишер. К финансам он отношения никогда не имел, и по этой линии ему ничего не грозит. Но, словно некий бумеранг, вновь всплыло его "революционное прошлое". В принципе оно давно известно. И столь же давно по мере продвижения его "зеленой" политической карьеры часть былых полицейских досье на Фишера была уничтожена, а другая списана в архивы. Об этом былом дум уже не было. Оно прилежно списывалось на грехи молодости заблудшего юноши, искупленные дальнейшим примерным поведением.

Кажется, канцлер Герхард Шредер поделился однажды впечатлением о своей должности примерно так: то и дело жди, как бы где-то что-то не взорвалось. Сейчас "взорвалось" под его заместителем и министром иностранных дел. Противники "красно-зеленой" коалиции и близкие им СМИ затеяли с нового года большую шумиху, раскапывая все новые детали жизни и деятельности Фишера конца 60-х - начала 70-х годов. Наиболее радикальные лица в рядах христианских и свободных демократов заговорили даже о необходимости отставки главы германской дипломатии как политика, чье "ориентированное на