О роли крупного бизнеса в современной Российской экономике

^НР: 008

^ЗГ: О РОЛИ КРУПНОГО БИЗНЕСА В СОВРЕМЕННОЙ РОССИЙСКОЙ ЭКОНОМИКЕ.

^ТТ:

О РОЛИ КРУПНОГО БИЗНЕСА В СОВРЕМЕННОЙ РОССИЙСКОЙ ЭКОНОМИКЕ.

(комментарий к докладу Всемирного банка)

Меморандум Всемирного банка (ВБ) об экономическом положении Российской Федерации "От экономики переходного периода к экономике развития" сразу после презентации его основных выводов на ряде пресс-конференций в апреле текущего года вызвал большой интерес у экспертов, политиков и журналистов. Этот интерес был, безусловно, оправданным: меморандум предлагал новые подходы к исследованию, содержал много интересных данных и в целом способствовал лучшему пониманию тенденций развития российской экономики.

К сожалению, в фокусе весенней дискуссии по поводу Меморандума Всемирного банка оказался вопрос "Кому принадлежит Россия?" , традиционно волнующий российское общество. Такое развитие событий было отчасти спровоцировано отдельными тезисами, содержащимися в исходном тексте доклада и прежде всего в его пятой главе, посвященной анализу концентрации собственности и контроля в российской экономике (ее уточненная версия публикуется в данном номере журнала "Вопросы экономики").

При чтении этой версии становится ясно, что коллеги из Всемирного банка в целом конструктивно отреагировали на критику, прозвучавшую весной в выступлениях российских экспертов. И мы надеемся, что в дальнейшем обсуждение подобных серьезных документов представительства Всемирного банка в России в экспертной и академической среде будет предшествовать их публичным презентациям для СМИ.

В целом следует признать, что доклад ВБ дает хороший повод для рассмотрения важного вопроса о реальном месте крупного бизнеса в нашей экономике и его роли в экономическом развитии. Из публикуемой в журнале главы этого доклада для ответа на него могут быть использованы, во-первых, оценки общей концентрации экономической власти и, во-вторых, результаты анализа последствий концентрации собственности и контроля(1).

Каковы масштабы концентрации?

Анализируя 32 отраслевых рынка, объем продаж на которых составляет около % всех продаж российской промышленности, и сопоставляя структуру этих рынков в 1991 ив 2001 гг., эксперты Всемирного банка подчеркивают заметно возросшую степень их концентрации (пп. 230-231 в российской версии доклада на сайте ВБ). При этом в докладе отмечается характерный еще для советских времен и сохранившийся до сих пор феномен "большие заводы - маленькие компании" (п. 220). Также признается, что масштабы концентрации производства на российских фирмах вопреки ожиданиям существенно уступают соответствующим показателям в развитых странах (п. 224).

Данные выводы в целом не новы. Они отмечались еще в начале 1990-х годов в ряде российских публикаций(2), а позднее были подтверждены на широком массиве данных по промышленности СССР в известной работе Браун, Икеса и Ритерман(3). При этом авторы доклада ВБ подчеркивают, что в последние годы горизонтальная интеграция и слияния были основной движущей силой реструктуризации предприятий в России (п. 224).

Однако главное внимание в докладе уделяется анализу концентрации собственности и контроля, или концентрации экономической власти в руках крупнейших финансово-промышленных ("олигархических") групп. В частности, по оценкам экспертов Банка, 22 крупнейшие российские бизнес-группы - каждая с объемом продаж свыше 700 млн. долл. в год или с численностью работников свыше 20 тыс. человек - сосредоточили в своих руках почти 39% реализации промышленной продукции и около 20% занятых в промышленности.

Именно эти "персональные" оценки вызвали в свое время наибольшие претензии российских экспертов. Следует отметить, что в уточненной версии они подверглись существенному пересмотру, не отразившемуся, правда, на самом перечне выделенных крупнейших групп(4). По нашему мнению, сейчас оценки намного ближе к действительности. Тем не менее по ряду компаний (например, "Интеррос"/"Норильский никель") приводимые данные по-прежнему представляются заниженными(5). Снять такие вопросы полностью, по-видимому, нельзя, поскольку определение объемов продаж и численности занятых в каждой бизнес-группе было производным от выстраивания ее имущественных взаимосвязей, осуществлявшегося сугубо экспертным путем. В этих условиях качество полученных данных обычно зависит от состава экспертов, привлеченных к работе, и расширение их круга после апрельских дискуссий пошло на пользу исследованию Всемирного банка.

В целом на основе данных доклада вклад крупнейших бизнес-групп в ВВП России можно оценить в диапазоне от 10 до 19% ВВП(6). Мы же полагаем, что на частные бизнес-группы, принимая во внимание все экспортные доходы как в промышленном звене экономики, так и на транспорте и в торговле, приходится до 20-22% ВВП, а с учетом госмонополий ("Газпрома" , "Транснефти" , РАО ЕЭС) - до 27-28% ВВП. К тому же банковский капитал (около 15 крупнейших банков без Сбербанка и ВТБ), сросшийся с промышленными холдингами, оценивается в 20% активов банковского сектора страны, что составляет около 8% ВВП. Правда, эти банковские активы нельзя суммировать с оборотами компаний, однако они показывают, что у финансово-промышленных конгломератов есть иное измерение, поэтому их вес в экономике выше, чем следует из данных об объемах оборотов их промышленного "ядра".