Особенности понимания художественного текста взрослыми и детьми

СОБЕННОСТИ ПОНИМАНИЯ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТЕКСТА ВЗРОСЛЫМИ И ДЕТЬМИ

Н. Т. ЕРЧАК

Художественный текст представляет собой удобную модель не только для изучения процесса понимания речевого сообщения, но и для выявления сущности более широкого круга явлений, подчиняющихся одним и тем же психологическим закономерностям, например, понимания детьми речи взрослого и наоборот.

В самом общем плане под пониманием имеется в виду раскрытие существенного в предметах и явлениях окружающей действительности благодаря аналитико-синтетической деятельности, в которой анализ и синтез сочетаются друг с другом и обеспечивают успех процесса [7]. Нередко оно достигается при ограниченном участии мыслительных операций, почти сливаясь с процессом восприятия. Таковым, в частности, представляется понимание, имеющее место в повседневном общении или при восприятии связного художественного повествования без глубокого подтекста.

Согласно концепции А.Р. Лурия, процесс понимания начинается с развернутого речевого потока, расчленяемого слушателем; итогом этого расчленения становятся отдельные звуки и слова, складывающиеся затем в целостную последовательную структуру, состоящую из лексических и синтаксических групп [4], [5]. Поскольку воспринимаемое сообщение включает в себя наряду с лингвистическими экстралингвистические компоненты, постольку слушающий должен объединить их, выделить из речевого потока значащие единицы, а затем - через посредство внутренней речи - выявить тот смысл, который кроется за речевым сообщением. Хотя восприятие последнего начинается с отдельных слов, переходит затем к восприятию отдельных фраз, потом - целого текста, за которым следует выделение его общего смысла, эту последовательность следует понимать лишь как логическую; дело в том, что понимание смысла текста протекает в определенном контексте, а поэтому понимание отдельного слова может иногда следовать за восприятием целых смысловых отрезков, так как именно контекст, в котором находится слово, раскрывает его значение.

От приведенной выше общей картины процесса понимания перейдем к рассмотрению конкретных психических механизмов. Ключевым моментом здесь является перевод словесного последовательного ряда в одновременный, его замена новым кратким сигналом; в этих простых сигналах-"вехах" сокращается и фиксируется все сообщение [2]. Другими словами, воспринимая и понимая текст, слушатель осуществляет его смысловое сжатие; то же делает и говорящий - произносит текст, развертывая сжатый замысел [3]. У А.Р. Лурия рассматриваемый процесс представлен как ориентировочная деятельность, направленная "на выделение "смысловых ядер" и сближение их между собой" [5; 237]. Механизмом,

83

обеспечивающим "сжатие" и формирование "смысловых вех" или "смысловых ядер", является внутренняя речь. В ходе изучения литературы, посвященной проблеме внутренней речи, было установлено, что в понимании ее природы имеются определенные противоречия. Сделав затем акцент на основных компонента х психики - образах, эмоциях, знаках - оказалось возможным сформулировать гипотезу о том, что под внутренней речью следует понимать знаковый компонент психики, формирующийся в результате интериоризации внешней речи, представляющей собой центральное речевое звено и образующий неразрывное единство с ее образным и эмоциональным компонентами. Следуя этой гипотезе, "смысловые вехи" ("смысловые ядра"), в которые сжимается слушателем воспринимаемый текст, должны представлять собой некие единства, состоящие из элементов образной, эмоциональной и знаковой сфер в их своеобразном сочетании. При регистрации моментов возникновения этих элементов в сознании взрослых и детей, можно было бы ожидать сходства в характере их возникновения в случаях, когда текст понят правильно.

МЕТОДИКА ИССЛЕДОВАНИЯ

Проверка гипотезы осуществлена в эксперименте, где в качестве независимой переменной использовался текст "Улары", доступный для понимания детей и взрослых. Ниже приводится отрывок из этого текста:

"Улары - это горные индейки. Распушив белые хвосты, два улара бежали вверх по скале, возбужденно перекликаясь, словно спасались от какой-то беды.

Добравшись до вершины, они свесили вытянутые шеи и стали высматривать что-то внизу. Там россыпью лежали валуны. Улары застыли без движения, и невозможно было различить их среди камней.

Через некоторое время между камнями мелькнуло рыжее пятно. Это была лиса, очень худая, в облезлой весенней шубе. Благодаря грязновато-бурой шерсти она могла поспорить в искусстве прятаться с уларами. Ржавчина камней делала ее совсем незаметной. По встревоженным птичьим крикам было ясно, что лиса преуспела не только в маскировке, но и в поисках гнезда. Крик уларов становился тревожнее, и хищница, по-видимому, пользовалась не только чутким носом, но и ушами. Усиливающийся отчаянный гомон подсказывал рыжей, что направление поиска правильно..."

Регистрация результатов речевой стимуляции представляла определенную сложность. Учитывая, однако, факт, что предметом анализа в исследовании являются образы и эмоции, тесно связанные с речью, то есть осознаваемые, соответствующая экспериментальная установка могла быть основана на известном методическом приеме, заключающемся в подаче испытуемым сигнала о возникновении в сознании образа или переживания. В эксперименте сигнал производился звуковым генератором, поступал (при на