Тургенев в Москве

Предки Ивана Сергеевича Тургенева - и по отцу и по матери - были, в сущности, коренными москвичами. При первых Романовых "дворянские гнёзда", где владельцы жили бы оседло из поколения в поколение, встречались в провинции редко. После Смутного времени там ещё было небезопасно. Состоятельные и родовитые семьи как правило содержали благоустроенные усадьбы в столице, или в больших городах, а в свои деревни ездили ненадолго. Для Лутовиновых и Тургеневых, пращуров Ивана Сергеевича, было традицией считаться московскими жителями.

У предков матери в допожарной Москве имелось несколько собственных домов: на Остоженке, в приходе церкви св. Сергия, "что в Пушкарях"2), в Барашевском переулке в Яузской части3), владение И.И.Лутовинова, унаследо-ванное племянницей Варварой. И это далеко не полный перечень их усадеб в Москве 17-го - начала 19 веков. Большинство из этих домов погибли в Отечественную войну при пожаре столицы. Точно так же и у рода Тургеневых: их коренная усадьба близ Арбата, у Сенного рынка, фасадом на Спасо-Песковскую площадку. Другая, в течение почти 200 лет, размещалась в Ки-тай-городе, в приходе старинной церкви Преображения Господня, "что слывет в Глинищах", между Ильинскими и Варварскими воротами 4). Родители будущего писателя долгие годы сохраняли привер-женность психологии старомосковской знати. Варвара Петровна ещё девицей имела дом с целым штатом на Девичьем поле, в приходе церкви Неопалимой Купины. События 1812 года, пожар и разорение Москвы окончательно обрекли Лутовиновых и Тургеневых на постоянное проживание в губернской глубинке. Иван Тургенев недолюбливал сплетницу - первопрестольную. Но город хорошо знал с раннего детства, которое лишь частью прошло в деревне. Значительно дольше, иногда годами, дети Тургеневых безвыездно жи-ли и учились в Москве. Первый раз они приехали в "белокаменную" в мае 1822 года, когда семья целой вереницей собственных экипажей направлялась из Спасского-Лутовинова в Петербург и дальше - в пу-тешествие по чужим краям. Простился же Тургенев с Москвой в конце лета 1881 года, в последний приезд на родину. Биографы насчитыва-ют в Москве свыше пятидесяти адресов и памятных мест, связанных с Тургеневым. Многие до сих пор сохраняют свой прежний вид. Постоянным московским жителем Иван Тургенев стал в 1824 году (он уже значится здесь в "исповедной" ведомости). Мать и отец посе-лились тогда в Москве для обучения подрастающих сыновей. Ребенок на всю жизнь запомнил случившуюся тогда встречу с поэтом-баснописцем И.И.Дмитриевым (с ним были знакомы родители): "Твои басни хоро-ши, а у Крылова - лучше!" - простодушно заявило дитя5). Собс-твенного жилья в Москве у Тургеневых в то время не было. Наняли на год дом статской советницы А.В.Коптевой в приходе церкви Георгия, что на Всполье (ныне - место строения N 57 на Б.Никитской ул.) 6). Это первый московский адрес будущего писателя.

Вскоре Варвара Петровна купила дом на Садово-Самотечной улице 7). Однако, спустя год, в декабре 1825, Сергей Николаевич Тургенев, отец, по невыясненным пока причинам, спешно покидает Моск-ву и увозит семью в деревню. Одна из тайн тургеневской биографии. "Самотеченский" дом сдан гр.Г.И.Чер-нышову. Считается, что именно туда в начале января 1827 года за-езжал Пушкин проститься с А.Г.Муравьевой перед её отъездом в Си-бирь и передал с ней послание декабристам и стихотворение для И.И.Пущина "Мой первый друг, мой друг бесценный ...". В 1827 году родители вновь привезли сыновей в Москву и помес-тили их в частный пансион И.-Ф.Вейденгаммера, находившийся близ Пречистенки, на углу Гагаринского и Старой Конюшенной. Невольно задаешься вопросом: что же привлекло родителей, по-чему Тургеневы из трех десятков московских заведений подобного типа избрали именно этот? Прежде всего, надо полагать, обещание Вейденгаммера сосредоточиться на изучении языков. Кроме российс-кого и латинского, здесь обучали трем европейским. Содержатель брал в основном детей из знатных, состоятельных фамилий. Отчасти, и в этом заключалась его привлекающая тактика. Плата была высокой - свыше 2-х тысяч в год. По-видимому, предусматривалось и индиви-дуальное обучение, иначе говоря - дополнительное репетиторство, что сближало условия пансиона с режимом семейного воспитания. Кроме того, Вейденгаммер допускал сокращение сроков подготов-ки до полутора лет, и даже - до одного года. Это тоже обеспечива-ло пансиону предпочтение перед другими учебными заведениями. Мальчиков старшего возраста нередко требовалось наискорейшее подготовить к поступлению в полк или юнкерскую школу 8). Между московскими частными пансионами 20-х годов, такими как Кистера, Чермака, Галушки, Петрозилиуса, существовала конкуренция. Некото-рые из них были вынуждены вступить на путь специализации, когда обучение велось целенаправленно, в расчете на тот, или иной тип дальнейшего образования. Вейденгаммер готовил юношей к поступле-нию в военные школы. Именно такое решение принято тогда С.Н.Тур-геневым. "Зачем отец посадил Николая не в свои сани" (т.е. в во-енную службу)? - сетовала впоследствии Варвара Петровна. "Вас поместил отец, начальник семейства", - писала она Ивану. Правда, в отношении будущего литератора планы вскоре переме-нились. Причиной была не только болезнь родителей, слабое здо-ровье Ивана, сломавшего в начале 1833 года руку - как раз в то самое время, когда решалась его жизненная судьба. Отец и мать увидели, что средний сын обладает задатками ор