Власть в Москве

Андрей Полонский

История московской власти - тема не только на редкость увлекательная, но и представляющая немалый научный и практический интерес. На протяжении семи веков Москва - столица России (столичный статус она не теряла и в императорский период). С одной стороны, она чуть ли не самый русский из русских городов (особенно в оппозиции к Петербургу), с другой - мегаполис, Вавилон, город двунадесяти языков, инопространство по отношению к провинции (прежде всего среднерусской и восточной). Здесь в наибольшей степени сказались специфические черты национальной традиции в области государственного строительства; здесь всегда остро чувствовались сильные и слабые стороны этой традиции.

Обстоятельства

На протяжении всей истории Россию отличало богатство возможностей и бедность форм. Простор не способствовал концентрации, лучшим способом полемики оставался побег - и поэтому власть не затрудняла себя диалогом с обществом. Со своей стороны общество, то отрицая государственные институты, то относясь к ним вполне лояльно, не полагало себя чем-либо обязанным власти, в том числе обязанным к сотворчеству, к заинтересованному участию.

В русской истории крайне редки случаи созидательной инициативы снизу, - управление и закон оставались исключительно делом бюрократии. За пределами выполнения должностных функций русские люди (в том числе и чиновники в свободное от присутствия время) всегда были в большинстве своем склонны к поиску слабых мест и прорех в законодательстве и в повседневной административной практике ("закон, что дышло, как повернешь, так и вышло"), в крайнем случае - к резкой политической оппозиции (конец XIX - начало XX в., 1980-е - начало 1990-х гг.), но ни в коем случае не к обоюдополезному сотрудничеству.

Наследие римского муниципального права не проникло далее Польши, в России почти не чувствовалось бюргерского самосознания, и городское самоуправление, которое пыталась навязать центральная власть (цари и императоры от Ивана Грозного до Александра II) очень часто мыслилось продолжением бюрократической системы (за исключением, быть может, земского периода, с 1870-х гг. до 1917 г.).

В этих условиях осуществление власти неизбежно оставалось монологом или репрессией, трудно преобразуемой в творчество или диалог. Подданные вообще с трудом становятся гражданами (горожанами, ощущающими город - как свой, себя - как хозяев); они - объекты и потребители действий начальства всех сортов и рангов. Гражданское общество в России до сих находится в стадии становления (отчуждение людей от власти имеет неоспоримые преимущества в сфере социокультурной, но делу строительства городского самоуправления мешает).

Государственное строительство в России пережило несколько достаточно резко выделенных периодов:

- органичный (от начала Русского государства до монгольского нашествия), когда институты власти вырастали из глубин племенной жизни, все города имели естественное самоуправление (вече и т.п.), в разной степени оппозиционное усилению княжеской власти;

- сакрально-ситуационный (от монгольского завоевания до конца XVII в.), при котором власть выстраивала свои институты в соответствии с собственным представлением о культурно-конфессиональной идентичности и под давлением внешней опасности или внешнеполитических задач;

- первый имитационный (конец XVII - первая половина XVIII в., от воцарения Петра до воцарения Екатерины Великой), когда осуществление прорыва в большую европейскую политику пытались обеспечить путем воспроизведения на отечественной почве административных институтов Северной и Центральной Европы;

- стратегический, имперский (вторая половина XVIII в. - 1917 г.), в рамках которого встала задача синтеза культурополагающих оснований отечественной жизни и западного политического опыта - в контексте ответа на внешнеполитический, государственный и военный, а также социально-психологический вызов нового времени;

- волюнтаристски-утопический (1917-1991), в чем-то параллельный сакрально-ситуационному периоду государственного строительства, когда судьба законов, лиц и учреждений зависела как от соответствия коммунистической идеологии, так и от произвола отдельных исторических персонажей; этот период характеризуется расцветом мнимых властных институтов;

- второй имитационный (с 1991 г.), когда выход из постсоветского структурного кризиса пытаются обеспечить за счет укоренения государственных учреждений, хорошо себя зарекомендовавших или за пределами России, или в России, но в совершенно иных исторических обстоятельствах.

Организуя свою жизнь вместе с Россией, Москва почти не знала относительно благополучной домонгольской эпохи. Со дня первого упоминания в летописи о нашей столице не прошло еще и ста лет, когда татары ударили своими стенобитными орудиями в кремлевские ворота. Московские князья собирали русские земли под свою жесткую руку уже в условиях существования великого евразийского государства - Золотой орды. В принципе москвичи объединили не только Россию, но и всё пространство от Китая до Австрии, завоеванное Чингисханом.

Этот неуклонный порыв вширь долгое время мешал заняться домашними делами. Внутреннее благоустройство было принесено в жертву освоению новых и новых пространств. Государственные институты создавались и гибли применительно к текущим потребностям - до тех пор, пока Петр, топором палача прорубавший "окно в Европу", не навязал России прокрустову сис