Тайна тайн: Пресвятая Троица

Малков П.Ю.

У многих стран, культур, цивилизаций порой бывает свой особый, явленный нам, единичный и уникальный образ — как бы свой неповторимый, ни на что не похожий «лик», вдруг открывающий своему зрителю их глубинный духовный смысл, внутреннюю подоплеку, сущностный первообраз. Это могут быть и шедевры архитектуры, и произведения живописи, и творения литературного гения, композиторского искусства. Имя «Италия» приводит нам на память слегка высокомерную и загадочную улыбку возрожденческой Монны Лизы, «Франция» напоминает о готической громаде Собора Парижской Богоматери, «Германия» отсылает нас к музыке Баха. Для России же ее истинный «лик», образ, символ — связующий нас с самой ее духовной сутью — это конечно же икона Пресвятой Троицы преподобного Андрея Рублева.

В Троице преподобного Андрея открывается и художническое величие русского богопросвещенного и вместе с тем смиренного иконописца: а ведь именно язык иконы был всегда для Руси главным языком ее богословского творчества. Зрится и отраженная в ней высочайшая степень исихастского делания, пришедшего на Русь из все той же — некогда духовно возродившей нас через проповедь православия, но и затем непрестанно и неразрывно молитвенно связанной с нами — Византии. Она — самый прекрасный в истории духовного и художественного творчества призыв к единству, в том числе и политическому единству некогда раздробленной Руси: именно этот совершенный, открывшийся нам в красках, идеал единства воли и любви Трех Божественных Лиц вдохновлял собирателей нашего Отечества на создание великого Российского государства. Она — самая убедительная и действенная проповедь истинности христианства; не зря же один из русских религиозных мыслителей ХХ столетия как то сказал: «Если есть Троица Андрея Рублева, значит есть Бог». Но главное — в ней является подлинная суть, глубинная тайна русской веры — как веры в жертвенную (ведь здесь изображается Предвечный Тройческий Совет о грядущем Боговоплощении — ради Спасения человеческого рода), животворящую и всеохватную любовь Троичного Бога: Бога-Отца, Бога Сына и Бога-Духа Святого.

Вера в Пресвятую Троицу — вера ответственная и смиренная. Ответственная потому, что издревле самым страшным грехом считались искаженные суждения, неправые мнения именно в учении о Троичном Боге. Погрешить против чистоты веры в Троицу — означает обречь себя на духовную смерть. От чистоты и истинности веры в Бога-Троицу зависит посмертная и вечная судьба всякого человека: пойдет ли он в вечное райское блаженство, или же в вечную гееннскую погибель. Об этом не раз писали такие великие защитники православного учения о Троице, как святители Афанасий Великий и Григорий Богослов. Смиренной же вера в Троицу должна быть потому, что она всегда остается крестом для нашего разума. Изначально она даруется нам как логически необъяснимое и загадочное Божественное Откровение, которое мы можем лишь принять и радостно исповедать — при всей его очевидной парадоксальности: Бог Един, но в то же время в Нем Три любящих Друг Друга Лица, Которые при этом не являются тремя отдельными богами…

Как же такое возможно?

С одной стороны Святые Отцы Православной Церкви настаивают на том, что тайна Пресвятой Троицы всегда останется для нас тайной. Повторю: Троицу нельзя логически объяснить, «проанализировать», в Нее можно только верить, принимая эту веру именно такой, как нам ее дарует Церковь. И в то же время они предлагают нам и некие образы из окружающего нас материального мира, которые могут хотя бы отчасти приблизить нас к постижению этой тайны. Конечно же, все эти образы весьма условны, несовершенны и относительны, однако же небесполезны для укрепления нашей веры.

Представим себе, к примеру, солнце — огненный шар, дарящий жизнь всему, что существует на земле, светящий нам днем и дающий надежду на наступление рассвета в темную и беспросветную ночь. В этом великом и ярком светиле мы как раз и можем найти некое сходство с исповедуемым православными христианами Троичным Божеством. Солнце, прежде всего, — это раскаленная небесная звезда, жаркая, слепящая, готовая попалить все, что с ней может невольно соприкоснуться. Но оно еще — и начало всякого растительного и животного существования на нашей планете. От солнечной «плоти», от его основания и вещества, рождается свет, освещающий всё и дающий зрение всем живущим. Этот свет, то скрывающийся с закатом, то возобновляющийся с наступлением дня, дарит человеку возможность увидеть царящие вокруг него в мире красоту и стройность. Наконец, солнечный диск источает тепло, согревающее и оживотворяющее каждое существо на земле. Мы ждем прихода этого тепла зимой, ловим его первые лучи весной, наслаждаемся им с наступлением лета, ибо оно приносит радость и утешение всему живому.

Во всех этих образах мы можем заметить сходство с тем, чему учит нас Церковь о Троице. Бог Отец, Который положил начало всему, Который не может быть видим для человеческих глаз, от Которого рождается Сын и исходит Святой Дух, сравним лишь с величественным и недоступным незащищенному глазу слепящим солнечным диском — великой и страшной, — в своем могуществе даровать жизнь или сожигать до смерти, — звездой. Солнечный свет способен напомнить нам о Боге Сыне, пришедшем на Землю, просветившем ее Светом Истины, ставшим одним из нас, и, в то же время, зримо явившем человечеству в Своем Лице Божество. Солнечное же тепло — милосердное и живительное — являет нам образ Святого Духа, дарующего благодатные силы для су