"Одесский миф" как миф: (Ранние годы "одесского мифа")

"Одесский миф" как миф: (Ранние годы "одесского мифа")

Найдорф М.И.

Мифы чаще всего относят к феноменам, характеризующим раннекультурное сознание, как "сказания, в которых в образной форме получили отражение примитивные представления древних народов"[1]. "Обычно подразумеваются сказания о богах, духах, обожествленных или связанных с богами своим происхождением героях, о первопредках (...)"[2]. Применение понятия "миф" и его производных к описанию феноменов современного мышления осуществляется не вполне четко н носит иногда метафорический характер. Например, говорят "миф", имея в виду "вымысел"[3]. Иногда о мифе говорят в связи с процедурой возведения смыслов анализируемого текста к архетипическим прообразам [4, 189]. В ряде случаев, однако, упоминают о "мифах XX века" или более раннего времени в прямом смысле, полагая тем самым возможность мифотворчества в общественном сознании Нового и Новейшего времени.

Наблюдение над сравнительно недавним, возникшим в начале XIX века "одесским мифом" позволит уточнить причины, поддерживающие мифопорождение в эпоху столь далекую от времен первобытного мифотворчества. Одесса далеко не единственный из городов, имеющих свою фольклорную и литературную историю (ср.: "петербургский миф", "чикагский миф", мифы Парижа, Неаполя, Нью-Йорка и т.п.), хотя, может быть, она - из самых молодых в этом ряду. Но, если мы применяем во всех этих случаях понятие "миф", то следует ясно осознавать признак, который позволяет считать похожими "мифы городов", при всем различии их реального содержания. На наш взгляд, таким общим для всех подобных "территориальных" мифов свойством может быть названа функция маркера, своего рода указателя, посредством которого коллективный автор данного мифа (им может быть этнос, род, нация, другие единства) выделяет некоторое особо значимое социальное и географическое пространство. Например, в античной истории "римский миф" - идентификатор римского полисного гражданства; аналогичным образом "олимпийская мифология" функционировала как идентификатор эллинского мира. В ракурсе настоящей статьи примем, что по своей функции миф (древний ли, новый ли) есть коллективно выработанный образ социального пространства, существенно важный для групповой и индивидуальной самоидентификации данного сообщества.

Перейдем теперь к рассмотрению "одесского мифа" с точки зрения его соответствия принятому представлению.

Корпус текстов, репрезентирующих "одесский миф" в художественной литературе, в целом охарактеризован во вступительной статье Б. Владимирского и Е. Голубовского к репринтному переизданию книги А. М. Дерибаса "Старая Одесса" [6] и в обзорной статье А. Мисюк и Е. Каракиной "Одесская тема" [7]. Ссылка на литературные источники, имеющие отношение к данной теме, содержатся в книге О. Губаря [13]. Фольклорные источники, относящиеся к раннему периоду "одесского мифа" приведены в книге Д. Атлас [8], существуют заметки об "одесском языке" [9], другие источники - так называемые "одесские песенки", "одесские анекдоты", визуально-пластические символы (значки, сувениры, открытки и т. и.) - научной систематизации и семантической интерпретации пока не получили.

Периодизация литературных источников предложена авторами упомянутой статьи "Одесская тема". Она опирается на три исторических всплеска "темы" - первая треть XIX века, рубеж XIX-XX веков и 20-30 гг. XX века, что представляется достаточно обоснованным.

Данная работа ограничена рассмотрением трех ранних источников, открывших "одесскую тему" в литературе:

знаменитого фрагмента А. С. Пушкина об Одессе из "Евгения Онегина" ("Отрывок из путешествия Онегина"), написанного в 1824 году в Михайловском;

стихотворения В. И. Туманского "Одесса" (1923), ссылка на которое содержится в пушкинском фрагменте;

стихотворение "Одесса", опубликованное в петербургском журнале "Лицей"(1806) за подписью "П.Ф.Б"

Образ "Одессы" в этих источниках предстает как пространство особой локализации и особого качества, отношение к которому (или с которым) может иметь самоопределительное значение для индивидов и сообщества в целом.

Этиология пространства "Одесса" фиксируется только в одном, наиболее раннем из трех (и, следовательно, наиболее близком к историческому происхождению Одессы) стихотворении П. Ф. Б.

Где степи лишь одне унылу мысль рождали

И странника где взор предела их не зрел (...)

.............................................

Там ныне здания огромные явились,

Обилие во всем и вкус и красота,

Народы разных вер и стран там водворились.

Где дикие места, где делась пустота? (...)

Разумеется, в 1806 году просвещенный автор не мог не знать реальных фактов недавней истории города [10]. Но поэт реализует себя в такой сфере сознания, в которой важны не сами факты, а их смысл. По этому смыслу возникновение Одессы представляется событием чрезвычайным, даже чудесным: Одесса появляется внезапно и сразу в готовой форме - подобно рождению в полном вооружении Афины Паллады из головы Зевса [11]. Любопытно, однако, что в стихотворе