Фитные названия в теоретических руководствах XVII века

Архимандрит Гусейнова З. М.

Вопросу фитных названий, их происхождения, бытования, значения посвящены многие страницы трудов М.В. Бражникова. В "Древнерусской теории музыки" он приводит практически полный перечень фитных названий, когда-либо отмеченных им в рукописях (309), дифференцировав фиты по времени происхождения – соответственно, XV-го, XVI-го и XVII-го вв.1 В другой же своей работе - "Лица и фиты" исследователь устанавливает истоки происхождения названий, отмечая следующее:

"Названия фит происходят от:

1) характера напева и его внутреннего музыкального содержания (высокая, светлая, красная и др.);

2) лежащего в основе напева текста и отдельных составляющих его слов (слезная, бисер);

3) соединения особенностей, указанных в первых двух пунктах (фита слезная, например, своим наименованием обязана слову "слезы", находящемуся в тексте песнопения, а также характеру напева);

4) места в церемониале и события, которому посвящено песнопение (успенская, воздвиженская, входичная, надгробная);

5) наименования и состава отдельных знамен, из которых образовано начертание фиты (зельная, с рогом, переводочная, трехстрельная);

6) чистых или искаженных греческих слов (апостроф, хабува);

7) звукового сходства текста в его произнесении с каким-либо звучанием (названия, происходящие, возможно, от профессионального просторечия). К числу таких фит (а они очень редки) может быть отнесена фита, в фитниках приводимая на слово "бяше" и называемая "баран". Возможно, здесь имеет место своеобразное сравнение с блеянием барана, так как большая часть напева этой фиты приходится на слог "бя";

8) неизвестного значения (сернокрылая, аполотка). Сюда же могут быть отнесены такие наименования, как "кобыла", "полукобылие".

Наименования фит должны быть предметом особого изучения с точки зрения их соответствия одним и тем же или различным начертаниям, со стороны филологической, хронологической, эстетической"2.

Любая азбука-перечисление, начиная с XV века, приводит начертания фит, неизменно сопровождая их названиями. Однако, с появлением специальных руководств – фитников в начале XVII века ситуация меняется: названия фит в основном исчезают из "своих" теоретических руководств (как, кстати, и их начертания). Так в фитнике инока Христофора3 в азбуке-перечислении показано 24 фиты с названиями (л. 1001), в то же время в фитнике с разводами есть название одной – утешительной. Она включена в раздел фит праздника Вознесения (л. 1021), и то только для того, чтобы обозначить факт введения определенного распева, возникающего в песнопении ("От сих мест пошла [фита] утешителная"), а вовсе не для представления фиты. В Фитнике Федора Крестьянина4 названий тоже немного: кобыла, хабува, двоечелная, перевяска, зелная, светлая, мрачная. В Фитнике в "Ключе" Тихона Макарьевского по большинству списков (например, РНБ, собрание Вяземского Q № 215 и Q № 649) названий приблизительно столько же: красная, грановитка, кобыла, бисер многоценный.

Это вовсе не означает, что названия фит в певческой практике вышли из употребления. Весьма распространены случаи указаний фитных разводов в каких-либо рукописях именно посредством выписывания названий фит на полях, например, "красная". Практически это выглядит следующим образом: в тексте дается начертание фиты, а на поле против начертания – название фиты, которого, вероятно, было достаточно для указания распева. Именно на эти случаи ссылался Д.В. Разумовский, объясняя некоторые фиты. Однако, в рукописях гораздо чаще ссылка на распев осуществляется с помощью не названия фиты, а фрагмента подтекстовки ее развода. Например, в осмогласном цикле "Свете тихий" из рукописи РНБ конца XVII века Кир.-Бел. 725/982 (л. 154 об.) рядом с начертаниями фит в тексте стоят указания: в первом гласе - "Снедию", предполагая в качестве образца развод фиты в блаженне первого гласа "Снедию ради", в третьем гласе – "Сердеца", предполагая фиту из стихиры на стиховне праздника Троицы "Ныне во знамение" и так далее. Интересным случаем является подобная ссылка во втором гласе "Не рыдай", указывающая на распев фиты по образцу ирмоса (возможно, задостойника) шестого гласа "Не рыдай мене, Мати". Следовательно, здесь в одном гласе вполне допускался развод по образцу другого гласа. В любом случае, цель приводимых указаний – определить распев, предназначенный для этого начертания.

Почему же информация о фитах по их названиям стала вводиться реже, чем по их подтекстовкам? Возможно, здесь основную роль играла широко распространенное положение, а именно, принадлежность одной фиты к разным гласам. Введение названия в этой ситуации ничего не говорило о распеве в гласе, в то время как подтекстовка (фрагментами хорошо известных песнопений, строго связанных с определенным гласом) служила прямым указанием. Кроме того, как показывает документальный материал, формирование певческого репертуара (пение на подобен), заучивание распевов традиционно осуществлялось на примере какого-либо распетого текста. Поэтому ссылка на развод более действенной оказывалась именно с позиций подтекстовки (это было "прямое напоминание"), нежели названия фиты (в этом случае возникало бы "косвенное напоминание").

Добавим к этому,