Христианские монастыри

издавна были научными центрами Европы. Именно там в борьбе христианской догматики с многочисленными ересями выковывались основы современного научного мышления. Вокруг монастырских богословских школ зарождалось университетское образование современного типа.

В России ситуация была иной. При этом роль монастырей в цивилизационном освоении сегодняшней территории нашей страны была исключительно велика. В эпоху преподобного Иосифа Волоцкого или святителя Филиппа (Колычева) крупные обители, такие как Кирилло-Белозерская или Соловецкая, были носителями и распространителями самой передовой технологии того времени. Сегодня важно вспомнить и про значение монастырей как центров трудового образования и воспитания . Так, трудовое послушание в Соловецком монастыре на протяжении нескольких сезонов несли практически все подростки и юноши Русского Севера, распространяя затем по широким русским просторам и накопленную в монастыре технологическую культуру , и сформированную там этику труда .

Если же взглянуть на сегодняшние российские монастыри, большая их часть, по однажды сделанному замечанию диакона Андрея Кураева, представляет из себя с хозяйственной точки зрения , в лучшем случае, образцовые колхозы. Правильно ли это?

Одна из важнейших проблем современной России состоит в том, что две важнейших составляющих национально-государственного возрождения – (1) святоотеческая духовная традиция и (2) способность самостоятельно вести самые современные научно-технические разработки – оказались разорванными. По многим признакам грядущий век будет веком жесткой и жестокой борьбы, веком выживания России [1]. И в этой борьбе нам понадобится все умение и знание, какое только окажется под рукой. Так что если Россия не сохранит и не приумножит свои научно-технические дости жения, она будет вытеснена с мировой арены и перестанет существовать в прежнем качестве.

Но если при этом Россия вновь не станет страной, которая – как государство и как народ – сверяет свое развитие с православными ценностями, она также потеряет свою идентичность, перестанет быть собой, а значит – просто перестанет быть.

Россия в двадцать первом веке может сохраниться лишь как такая держава, где Православие – не музейная достопримечательность, а надежная опора людей, создающих передовую науку и технику, богатую культуру, современное крепкое государство, где органично объединились церковная и светская мысль, глубокая молитва и сложная профессиональная работа. Без Православия это будет не Россия. Без всего остального – тоже.

Пока мы далеки от такого единства. Слишком мало воцерковленных людей среди научно-технической элиты. Слишком удалена даже у этих немногих их личная вера и церковная жизнь от исполнения их повседневного профессионального долга. Здесь можно наблюдать своего рода расщепление сознания, «шизофрению воскресного дня». Не случайно воцерковление многих людей научного труда, если оно не поверхностное, в итоге кончается уходом из науки и полным «опрощением», переходом в иную социальность.

Представляется, что в ситуации сегодняшнего кризиса монастырские общинные формы организации жизни и деятельности были бы способны вновь соединить личную религиозную аскезу и жертвенность с коллективным трудовым сверхусилием, одухотворенным высшей осмысленностью. Лишь такое соединение позволит осуществить конструктивное «стягивание» стремительно разбегающихся в разные стороны многочисленных областей знания и практики. Лишь такое соединение позволит добиться превращения национально-государственного подъема в общенародную сверхценность и практическую цель.

Естественно, речь не идет о превращении какого бы то ни было научного учреждения в монастырь. В таком случае это будет уже не монастырь, а казарма, дурная утопия. Абсолютное большинство научных сотрудников при любом развитии событий останется принадлежать к числу мирян, более того, в значительной мере и с неизбежностью к числу людей вообще невоцерковленных либо принадлежащих к иной религиозной традиции. Однако небольшая община православных монахов, окормляющих инженерные и научные разработки по самым современным направлениям, а также лично и квалифицированно участвующих в этих разработках, может явиться своего рода ядром кристаллизации профессиональных сообществ принципиально нового типа.

Ключевой момент здесь – восстановление этики служения . В этом движении необходимо объединить несколько реальностей, разорванных в настоящее время:

– строгое следование отеческой духовной традиции – православному христианству;

– владение всеми современными направлениями науки, инженерии, образования, информационной и организационной техники;

– свобода и полнота личностного самоопределения и самореализации;

– преданность и верность своему народу, государству, Церкви.

Пространством, где такое объединение способно осуществиться, может стать только целостная, живая и свободная личность . Поэтому для нас речь идет, прежде всего, о формировании личностных образцов инженера и ученого на пороге XXI века. Изживание «шизофрении воскресного дня» может произойти лишь позитивным образом, не путем насильственного отказа от чего-то необходимого, а путем творческого синтеза.

Конечно, технологическая реальность за последние 500 лет изменилась очень сильно. Сегодняшние технологии по большей части – плод обмирщенного, обезбоженно