Зима 1889/1890 гг. в Ясной Поляне. (Картины Яснополянской жизни в 1890-х годах.)

А. М. Новиков

Семья Толстых, жившая уже много лет по зимам в Москве, решила в 1889 г., по настоянию Льва Николаевича поселиться в Ясной Поляне. Двум младшим сыновьям, Андрею 1 и Михаилу 2 Толстым, предстояло готовиться к поступлению в гимназию, и я, только что кончивший тогда математический факультет, получил приглашение занять место учителя.

В конце сентября 1889 года я приехал в Ясную Поляну. Не доезжая нескольких саженей до деревни, извозчик свернул в старые усадебные ворота с каменными столбами, и по широкой садовой аллее, мимо избы садовника и заросшего тиной пруда мы подъехали к большому двухэтажному дому с верандой, стоявшему в саду. Перед домом - цветник, слева в нескольких саженях двухэтажный флигель, сзади дома, через канаву, фруктовый сад, с замыкающим его густым лесом - Чапыжем. Левее через Чапыж дорога спускается к речке Воронке, протекающей в полутора верстах от усадьбы. Теперь близ этой дороги находится могила Льва Николаевича.

Из большой прихожей я поднялся по широкой лестница наверх в большую высокую залу. По длинной стене в массивных рамах висело с десяток потемневших больших фамильных портретов предков и родственников Льва Николаевича. По середине комнаты, ближе ко входу, стоял длинный обеденный стол. Слева от входа рояль, ближе дверь вела в спальню и будуар хозяйки. В самом дальнем углу стоял круглый стол, покрытый мягкой пурпуровой скатертью, окруженный мягкими диванами и креслами, с большой лампой под зеленым абажуром в центре стола. Этот зал был по зимам и осенью главным центром общественной жизни в Ясной Поляне. Здесь ежедневно с утра и до глубокой ночи толпился народ - многочисленная семья Толстых с домочадцами, постоянные гости из Тулы, случайные посетители.

Ко мне вышла пожилая, но еще моложавая нарядная дама - графиня Софья Андреевна Толстая 3 . Разговор наш с ней был короткий: она излагала мне свои требования, я на них кивал головой. "Плата 50 рублей в месяц", - заявила она под конец не совсем уверенным голосом. Раньше, при приглашении, мне было заявлено Львом Львовичем Толстым 4 , что графиня согласна платить 75 рублей в месяц, но плата мне была совершенно безразлична: я был готов отдать свои последние дырявые сапоги за заманчивую возможность жить бок о бок с Толстым. Поэтому и на этот пункт я также без всякого замедления закивал головой. "Ну вот, а жить вы будете во флигеле: летом там живут Кузьминские 5 , а зимой, кроме вас, там никого не будет. На этом разговор окончился, и через неделю я, переселившись в Ясную Поляну, начал свои занятия с мальчиками.

Семья Толстых в то время состояла из отца, матери и девяти человек детей. Старший сын Сергей 6 окончил естественный факультет, жил в своем имении в Чернском уезде, служил земским начальником, был холост, земец по убеждениям и направлению, и часто наезжал в эту зиму в Ясную Поляну, был всегда любимцем матери. Второй сын, Илья 7 , нигде не доучился, женился, поселился в своем имении в Чернском уезде и служил членом земской управы. Третий сын, Лев, также любимец матери, только что поступил на медицинский факультет Московского университета, который он скоро бросил и перешел на историко-филологический факультет, который тоже скоро бросил и занялся писательством. Следующие сыновья, Андрей и Михаил, были моими ленивыми и невнимательными учениками. Оба они не кончили даже гимназии. Последний, Иван 8 , был еще на руках у няньки и только что начинал ходить. Дочери Татьяна 9 и Мария Львовна 10 были еще не замужем, младшая Александра 11 была пятилетней девочкой, гулявшей с своей гувернанткой-англичанкой и выбиравшей для своих прогулок преимущественно лужи, чем выводила из себя англичанку, не перестававшую сердитым голосом читать ей нравоучения. Кроме меня, у мальчиков был гувернер-француз из Швейцарии. Жили в Ясной Поляне недружно. С одной стороны, текла жизнь богатой помещичьей семьи, причем все хозяйство и домоводство вела графиня; она смотрела за воспитанием и учением детей, вела книгоиздательство, посылала собирать арендную плату за землю, судилась с мужиками за самовольные порубки и потравы; дети, домочадцы, прислуга обращались за разрешением всех вопросов исключительно к ней. Рядом шла совершенно отдельная жизнь Льва Николаевича. Он нисколько не интересовался ни практическими делами, ни хозяйством, ни обучением и воспитанием детей, ни недоразумениями между прислугой и домочадцами и был погружен в свою внутреннюю работу.

Работал Лев Николаевич по одному и тому же раз заведенному порядку, который никогда и ни для кого не нарушался. Вставал около восьми часов утра и первым делом выносил свой ночной горшок, чистил свое платье, мел комнаты. В тот год было очень много мышей и крыс, и пришлось и ему принять свои меры ограждения от этих животных: на ночь ставить в кабинет мышеловку. (Если попадалась мышь, мышеловка вместе с мышью далеко выносилась Толстым во фруктовый сад, и там мышь выпускалась на волю.) Затем Толстой одевался, летом в какое-то серое пальто и мягкую неопределенной формы шляпу, зимой - в валенки и полушубок и отправлялся на прогулку всегда один. С прогулки он возвращался около десяти часов, пил ячменный кофе и шел в кабинет работать. В это время ему никто не должен был мешать. Кабинет его был внизу - комната под сводами, отовсюду отделенная глухими стенами и пустовавшими запертыми комнатами, куда не доходила сутолока дня.

Иногда Лев Николаевич появлялся на недолго во время завтрака в 12 часов, перекидывался с кем-нибудь