Проблема позднего славянофильства

Сергеев С. М.

Прежде чем говорить о традиционализме поздних славянофилов, приходится доказывать само их существование в 1880-1890-х гг. Ситуация парадоксальная, если учесть, что в это время продолжал активно работать (до 1886 г.) последний классик и признанный лидер славянофильства И.С. Аксаков; выходило множество изданий, именовавшихся “славянофильскими” (“Русь”, “Свет”, “Известия славянского благотворительного общества”, “Русское дело”, “Славянские известия”, “Благовест”, “Русский труд”, “Русская беседа” и т.д.); славянофилами называли себя такие видные публицисты, ученые, государственные, общественные и церковные деятели, как Н.П. Аксаков, епископ Антоний (Храповицкий), А.В. Васильев, П.Д. Голохвастов, протоиерей А.М. Иванцов-Платонов, Н.П. Игнатьев, А.А. Киреев, В.В. Комаров, М.О. Коялович, В.И. Ламанский, О.Ф. Миллер, О.А. Новикова, П.П. Перцов, Д.Ф. и Ф.Д. Самарины, М.Д. Скобелев, Т.И. Филиппов, Д.А. Хомяков, М.Г. Черняев, С.Ф. Шарапов и др. Тем не менее, наиболее авторитетный на сегодняшний день исследователь проблемы Н.И. Цимбаев утверждает, что “к середине 1870-х годов славянофильство изжило себя и перестало существовать как направление русского общественного движения” (1). Убедительности этому взгляду добавляет практически полное отсутствие специальных работ о славянофильстве конца XIX в.

Впрочем, есть и другие точки зрения на сей счет. П.Н. Милюков, скажем, выделял в истории славянофильства заключительный этап “разложения” (1860-1890-е гг.), включая в число “разложенцев” Н.Я. Данилевского, К.Н. Леонтьева и даже Вл.С. Соловьева (2). Милюковской концепции, в целом, следует Г.В. Флоровский, относивший к представителям “позднейшего “вырождающегося” славянофильства” К.Н. Леонтьева, А.А. Киреева, К.Н. Бестужева-Рюмина, А.В. Васильева; при этом он, правда, выделил Ф.М. Достоевского и Вл.С. Соловьева как “продолжателей классических славянофильских традиций” (3). Известный советский историк С.С. Дмитриев “периодом заката и распада славянофильства, периодом превращения его в исключительно реакционное направление”, считал пятнадцатилетие с 1865 по 1880 гг. (4) Польский ученый А. Валицкий рассматривает конец ХIХ века как время “дезинтеграции” и “дезутопизации” славянофильства(5), что в общем тоже близко к милюковскому взгляду. Классическое славянофильство, по А. Валицкому, завершается в 1881 г. (6) Крупный современный специалист по данной теме Е.А. Дудзинская в своей последней монографии утверждает, что “классическое славянофильство ушло с исторической сцены со смертью всех его видных представителей”(7), т.е. его концом можно считать 1886 г. — год смерти И.С. Аксакова. Исходя из логики Е.А. Дудзинской, можно сделать вывод, что после “классического” славянофильства существовала еще и какая-то его “неклассическая” форма. В.М. Хевролина употребляет применительно к 1870-1890-м гг. термин “поздние славянофилы” и причисляет к последним И.С. Аксакова, Н.Я. Данилевского, К.Н. Леонтьева, В.И. Ламанского, А.А. Киреева, А.В. Васильева, Н.Н. Дурново (8). Многие исследователи обозначают продолжателей классического славянофильства в конце XIX в. как “неославянофилов”. Обычно к ним относят Н.Я. Данилевского, К.Н. Леонтьева, Н.Н. Страхова (9). Для М.Ю. Конягина “неославянофильство как течение русской общественной мысли конца XIX — начала ХХ века”, как “особое явление” представлено прежде всего фигурой С.Ф. Шарапова (10). Как видим, идею Н.И. Цимбаева о кончине славянофильства к 1875 г. подавляющее число его коллег не разделяет. Однако попробуем рассмотреть аргументацию этого весьма почтенного ученого.

Н.И. Цимбаев противопоставляя “истинных славянофилов” и “славянофилов-славянолюбов”, связывает отход И.С. Аксакова от “истинного славянофильства” с его “идейной эволюцией <…> в сторону политического панславизма”: “И. Аксаков не замечал коренного изменения своих взглядов, в 1870-1880-е годы субъективно он был верен идеалам истинного славянофильства, но в действительности с середины 1870-х гг. был, конечно, славянолюбом” (11). Тем более отлучаются от “истинного славянофильства” такие панслависты, как О.Ф. Миллер (“сузил и исказил идеи истинных славянофилов”), А.А. Киреев (“именовал свои консервативные, панславистские убеждения “славянофильством”), С.Ф. Шарапов (“беспринципный журналист”) (12). Конечно, нельзя не согласиться с тем, что для раннего, классического славянофильства 1840-1850-х гг. славянский вопрос не играл первостепенной роли, но ощутимая “славянолюбская” тенденция в нем все-таки присутствовала. Сам же Н.И. Цимбаев приводит весьма выразительное высказывание К.С. Аксакова (1845-1846): “Кто не славянин, тот, конечно, не русский. Кто смеется над какими-то славянофилами или славянолюбцами, тот, конечно, сам славян ненавидит, а кто ненавидит род, ненавидит и вид, кто ненавидит славян — ненавидит и русских”. Из пяти признаков принадлежности к славянофильству, им сформулированным, пятый предполагал обязательное сочувствие к “племенам славянским”, правда, “отклоняя все возможные мечты о политическом соединении всех славян в одно целое” (13). Идея славянского единства пронизывает лирику А.С. Хомякова (см. его стихотворения “Орёл”, “Ода”, “Беззвездная полночь дышала прохладой…”); писал он о ней и прозой: “<…> признаюсь охотно: люблю славян <…> я их люблю потому, что нет русского человека, который бы их не любил; нет такого, который не сознавал бы своего братства с славянином и, особенно, с православным славянином. <…> Насмешку над нашей любовью к славянам принимаю