1943: Война и СССР в оценках британских современников

1943: Война и СССР в оценках британских современников

Л.В. Поздеева

Предлагаемая Вашему вниманию статья представляет собой одну из глав монографии Л.В.Поздеевой «Лондон — Москва: Британское общественное мнение и СССР. 1939 — 1945». Книга издаётся в 1999 году Институтом всеобщей истории РАН.

Редакция

В первый день Нового (1943) года советская страна радостно вслушивалась в сообщение Совинформбюро о внушительных итогах шестинедельных боёв Красной Армии у Сталинграда. 2 февраля войска Донского фронта закончили ликвидацию сил противника. Начатая 19 ноября 1942 г. наступательная операция советских вооружённых сил завершилась блестящей победой. Ещё одну победу отпраздновали воины Ленинградского и Волховского фронтов вместе с жителями города на Неве: к 30 января была прервана его блокада.

Британское правительство трезво оценивало значения сокрушения ударных сил Германии и ее союзников в Сталинграде. 20 января 1943 г. Черчилль обратил внимание военного кабинета на незначительные масштабы британских военных операций в сравнении с гигантскими усилиями России1. Официальные данные о людских потерях воюющих государств весьма красноречивы. В сражении под Эль-Аламейном (23 октября — 4 ноября 1942 г.) фашистский блок потерял 55 тыс. чел., под Сталинградом — в 10 — 15 раз больше. Потери советских войск в Сталинградской наступательной операции, напомним, составили свыше 485 тыс. чел. 8-й английской армии победа под Эль-Аламейном обошлась в 2350 чел. убитыми и 2260 чел. пропавшими без вести2.

В свете важнейших для хода всей войны событий на советско-германском фронте стало ещё более очевидно, что от его сохранения и поддержания дружественных отношений с СССР зависит успех вооружённой борьбы западных союзников в Европе и на Дальнем Востоке. На заключительной стадии Сталинградской битвы британская дипломатия сочла необходимым подтвердить свою верность договору с СССР от 26 мая 1942 г. и ориентацию на международную организацию безопасности. А.Иден в палате общин 4 декабря 1942 г. высказался за продолжение сотрудничества Объединённых Наций после достижения победы. Комментируя 13 марта 1943 г. эту свою речь на пресс-конференции в Вашингтоне, министр иностранных дел заявил: советско-английский договор рассматривается британским правительством так же, как его охарактеризовал Сталин 6 ноября 1942 г. («Исторический поворот» в отношениях двух стран); документ вписывается в общую структуру Объединённых Наций и рассчитан на период войны и после её окончания3. Выступая в поддержку международной организации, британское правительство планировало в то же время создание разного рода федераций и группировок, надеясь с их помощью укрепить влияние Англии в Европе.

С 1943 г. в британских правящих кругах, в частности в аппарате военного ведомства, росли опасения насч`т того, не слишком ли успехи советских войск укрепят позиции СССР и большевизма в Европе. Британская пропаганда стала подчёркивать роль Англии как крупнейшей военно-воздушной базы союзников, как морального оплота и лидера европейской цивилизации. Пропагандистская кампания преследовала цель избежать невыгодного для Лондона преобладания России и США в послевоенной Европе4.

Премьер-министр и его военные советники продолжали следовать «периферийной» стратегии. На конференции в Касабланке (14 — 23 января 1943 г.) западные союзники приняли решение о развитии операций на средиземноморском ТВД (план «Хаски» о высадке в Сицилии), что практически отсрочило вторжение во Францию ещё на год. Сталин не преминул выразить резкое недовольство новым промедлением с открытием второго фронта и неопределённостью сделанных заявлений относительно сроков выступления на Западе5.

Правительства США и Великобритании отчётливо представляли политические издержки курса оттягивания второго фронта в Западной Европе (напряжённость в отношениях с СССР, протесты общественности, опасность большевизации Европы). Британский посол в Москве Керр считал «ужасным» для престижа своей страны, если русские войдут в Берлин на танках, «а мы будем спокойно двигаться на встречу с ними в поезде». Отсрочка второго фронта, резонно подчёркивал он, усиливает недоверие русских. Недоверие и подозрения советской стороны в отношении Англии, которая не вносит полного вклада в войну против Германии, И.Майский выразил сотруднику Форин офис. Многие высокопоставленные лица в СССР, особенно в армии, заявил посол, считают такие подозрения обоснованными. Иден 13 февраля сообщил об этом Керру6.

В комментариях британских средств массовой информации на Сталинградскую победу преобладали восторженные тона. Подчёркивая огромное значение капитуляции окружённой армии Паулюса, лондонская «Таймс» утверждала, что боевой подвиг советских войск увенчал Сталинград двойным лавровым венком: одним — за защиту от невиданного в истории натиска врага, другим — за контрнаступление, коренным образом изменившее весь ход войны. «Дейли экспресс», напомнив о победе англичан в Египте, признала в передовой статье: военные действия 8-й армии не могут по своему масштабу идти в сравнение с операциями на советско-германском фронте: «Североафриканская кампания ещё не переросла в подлинное испытание сил». Д.Гарвин писал в «Санди экспресс»: «Под руководством Сталина и его генералов Красная Армия превзошла прежде совершённые ею чудеса»; «Обсервер» цитировала отзыв военного обозревателя (псевдоним «Либерейтор») о наступательной операции СССР как «замечательном образце крупного