Древняя Русь в IX-XI вв.

Кузьмин А. Г.

§ 1. Политическая история Древней Руси в IX—XI вв.

События конца IX–X вв. на Руси в летописях изложены скупо и противоречиво, ибо в ее основе лежат различные первоисточники. Более того, ранние летописные свидетельства значительно отредактированы более поздними летописцами, причем эта редакция осуществлялась в интересах совершенно конкретных политических фигур из правящей династии. Поэтому для того, чтобы найти истину, необходимо использовать, анализировать разнообразные источники, помимо летописей, привлекать данные археологии, антропологии, сведения из фольклорных источников, а также и зарубежные источники, прежде всего, богемские хроники.

Во многом из-за путаницы в письменных источниках в отечественной исторической литературе также существуют разные точки зрения на события IX–XI вв., происходивших в Древней Руси. И, собственно, изучение этого периода русской истории и представляет собой анализ противоречивых свидетельств источников, а также осмысление важнейших дискуссионных вопросов, поднятых в историографии. Только в этом случае мы сможем представить более или менее точную картину исторических событий IX–XI вв.

Здесь мы встречаемся сразу же с несколькими проблемами, которые продолжают оставаться дискуссионными в отечественной историографии. Главная из них — взаимоотношения “Земли” и “Власти”, в русле которой существовали многие другие политические, социальные и экономические проблемы.

Противостояние “Земли” и “Власти” — следствие, прежде всего, разных истоков того и другого. “Земля” — это в основном славянское или славянизированное самоуправление, строившееся снизу вверх. “Власть” — структура, выстраивающаяся сверху вниз, и в значительной мере привнесенная “родом русским”, причем между разными видами “русов” были более или менее существенные различия. Иначе говоря, общественно-политический строй в Древней Руси определялся не только социальными, но этническими различиями различных племен, объединенных в одно государство, ведь каждое племя привносило собственные традиции, обычаи, собственный социальный уклад.

Проанализируем с этой точки зрения рассказ Повести временных лет об основании Древнерусского государства. Уже говорилось, что этот рассказ представляет собой позднейшее соединение различных сведений, зачастую противоречащих друг другу. Поэтому следует выявить противоречия в самих летописных свидетельствах, доставшихся нам от разных летописцев, чьи сочинения и были позднее объединены в Повести временных лет.

В этом отношении, колоссальный ущерб науке нанесло представление о том, что автором Повести временных лет был один летописец — Нестор, писавший, якобы, в начале XII века. Но дело в том, что даже Несторов-летописцев в истории древнерусской письменности было двое. Первый Нестор — это ученик киево-печерского игумена Стефана, писавший свои сочинения о Феодосии Печерском, о князьях-братьях Борисе и Глебе во Владимире Волынском. Второй — ростовский епископ Нестор, бывший до своего рукоположения пострижеником Киево-Печерского монастыря, и в 1156 году вернувшийся в Печерский монастырь. Как показывает сравнение летописного текста с известными нам произведениями обоих Несторов, ни первый, ни второй к Повести временных лет никакого отношения не имеют: ни их языка, ни их мировосприятия, ни их круга знаний в Повести временных лет нет.

Одно из самых больших противоречий летописи заключается в том, что правящий слой Древней Руси — те самые русы, или “род русский”, — воспринимаются как единый этнос. Затруднение представляет уже то, что русские летописи, в отличие от восточных источников, ничего не знают о “трех видах руси”. Но при этом в летописях встречается именование “русами” разных этнических групп: Норик, как родина славян и придунайских русов; варяги-русы из Прибалтики, и, наконец, просто “Русская земля”, как второе обозначение племени полян. Из этого следует, что несмотря на явную редакцию Повести временных лет позднейшими летописцами в чьих-то политических интересах, в ней все же сохраняются отголоски каких-то древних и разных версий происхождения русов. Лишним свидетельством тому можно считать тот факт, что IX–XII вв. даже в самой Древней Руси существовало, по крайней мере, четыре генеалогических предания, т.е. четыре версии происхождения “рода русского”, в которых называются разные “родоначальники”: от Кия, от Рюрика, от Игоря и, наконец, от Трояна в “Слове о полку Игореве”. За каждым из этих преданий стояли определенные политические и социальные силы и определенные интересы, эти версии противоборствовали между собой. И важно учитывать сам факт их сосуществования и противоборства. Как минимум, это поможет в беседах с летописцами и авторами древних сказаний, которые всегда отстаивают какую-то версию и при этом что-то недоговаривают. В этом случае может быть поставлен вопрос об источниках версий — и весьма противоречивых, — но не о действительных фактах, которые надо отыскивать с привлечением иных, внелетописных данных.

Скорее всего, записи в Повести временных лет, относящиеся к IX веку — это легенды. Даты, которые проставлены в летописи, появились позднее, и сегодня трудно определить, откуда взялись сами даты, ведь языческий мир время исчислял поколениями. Следы такого исчисления — поколениями — просматриваются в Повести временных лет, по крайней мере, до второй половины XI века. Сами же летописные даты, имеют, естественно, христианское происхождение и ведут летосчисление от момента Сотворения