Марли Боб (Marley Bob)

Исключительное место, которое занимает в истории регги Боб Марли, обусловлено не только тем, что он стоял у его истоков - прежде всего оно отдано Марли в силу его уникального таланта, сочетавшего в себе безусловную музыкальную одаренность с религиозной экстатичностью. Всякому, кто слушает музыку Марли, следует сразу иметь в виду, что понять ее без хотя бы беглого ознакомления с историей растафарианского движения невозможно (краткая история растафарианства в конце рассказа); нельзя воспринимать ее как простую часть поп-культуры и слушать духовные гимны - а именно таковыми является большинство песен Марли - в отрыве от его мистического опыта, чьим продуктом они были. Проще говоря, человек, знакомящийся с песнями Марли без их контекста, рискует в лучшем случае воспринять певца как очередного политического анархиста в ряду бунтующей молодежи 60-х - тогда как он был в первую очередь духовным лидером и визионером, равных которому и сегодня рок-н-ролл не знает.

Многие пытались объяснить обаяние творчества Марли простой констатацией его талантливости. Но, думается, разгадка лежит несколько в иной плоскости: Марли имел редкий дар адекватного воспроизведения не личной, но универсальной истины, каковую дает только религия, поразительным образом балансируя между сочинением "церковных гимнов" и следованием чисто эстетическим канонам. Его музыка абсолютно земная, но не светская: он был тем самым медиумом, что разъясняет вечные законы доступным языком. И именно в этом постоянном присутствии вечности в его творчестве - его сила и обаяние.

Кроме того, он был награжден еще и удивительным пластико-ритмическим даром: умением ставить слова на свои места. Попробуйте послушать песню "War" с диска "Rastaman Vibrations" - со слуха невозможно уловить, что он исполняет прозаический текст. Этот абсолютный слух и позволял ему исполнять любые сочинения - как чужие, так и свои, - что называется, единственно возможным способом; любые последующие попытки кавер-версий натыкаются на полную исчерпанность интерпретаций.

История поп-культуры, а быть может, и современная история вообще не знает больше случаев, когда бы человек при жизни имел славу, подобную славе Боба Марли, - не по количеству поклонников, а по серьезности отношения. Легенда целого народа, личность государственного масштаба и живой пророк - и не в фигуральном смысле, как, скажем, Джим Моррисон, - а в прямом: таким был Боб Марли. И остается по сей день. Почести, возданные ему после смерти, сравнимы с королевскими; влияние, которое он имел на умы и души при жизни, - почти библейское. Притом что жизнь его была коротка и не богата на события, которые традиционно вызывают интерес - профессиональные скандалы и любовные похождения. Скорее она была подобна мистическому подвигу - хотя и со своими особенностями, обусловленными географией, историей и религиозной философией.

Роберт Неста Марли родился 6 февраля 1945 года в маленьком городе на севере Ямайки. Матерью его была черная восемнадцатилетняя Седелла Букер, отцом - белый пятидесятилетний моряк Норвал Марли. Семьи в традиционном понимании у мальчика не было - отец появлялся редко, хотя и помогал матери деньгами.

В начале шестидесятых мать с сыном переехали в столицу Ямайки - Кингстон и, как и многие им подобные, осели в Тренчтауне. Здесь подрастающий Боб обзавелся друзьями, такими же отпрысками неимущих семей; вместе они проводили время, слушая радио, которое поставляло на Ямайку народившийся рок-н-ролл. Марли бросил школу и устроился на работу в сварочную мастерскую, а все свободное время распевал песенки, тренируя голосовые связки. В этом ему помог знаменитый в Кингстоне певец Джо Хиггс, давший ему несколько уроков вокала на заднем дворе дома.

В 1962 году Боб и его друзья, Банни Ливингстон и Питер Тош, попали на прослушивание к местной антрепренерше Лесли Конг, которая записала с ними в студии несколько треков. На следующий год Боб собрал из друзей группу и назвал ее "The Wailing Wailers" ("Причитающие плакальщики"). В этом не было никакой иронии - традиции плача сильны в любой негритянской культуре.

То было время популярности ска, ямайской разновидности новоорлеанского ритм-энд-блюза, и огромных акустических систем, расставленных по улицам Кингстона (адепты регги утверждают, что именно такой способ уличного музицирования привел к появлению рейвов). Марли с товарищами, исполнявшие модную музыку, были быстро замечены и в течение последующих пяти лет стали островной знаменитостью.

1966 год был определяющим в судьбе Марли. Он женился, побывал в Америке, где жила вновь вышедшая замуж его мать, и, составив себе впечатление о Вавилоне, каковым считали Америку растаманы, вернулся в Кингстон, где за полгода до него побы- вал его императорское величество Хайле Селассие I, воплощение Всемогущего Джа - бога растафариан. Движение растаманов в этот момент здесь было на подъеме. И Марли стал его голосом. Так появилось регги.

Вплоть до начала 70-х The Wailers за пределами Ямайки были практически неизвестны. После неудачных попыток заключить контракт с рядом фирм Марли очутился на пороге знаменитого ныне Island Recrordz. Основатель студии, Крис Блэквелл, изначально ориентировался на распространение музыки Ямайки и, осев в 1962 году в Лондоне, популяризировал в Старом Свете ска, рок-стеди и регги, а впоследствии и родоначальников прог-рока Jethro Tull и King Crimson. Хорошо зная о славе Марли на родине, Блэквелл