Музыка первой половины XIX века

Музыка первой половины XIX века.

Михаил Иванович Глинка

М. И. ГЛИНКА (1804—1857). Русский композитор, родоначальник русской классической музыки. Опера "Иван Сусанин" (1836 г.) и "Руслан и Людмила" (1842 г.) положили начало двум направлениям русской оперы – народной музыкальной драме и опере-сказке, опере-былине. Симфонические сочинения, в том числе "Камаринская", "Испанские увертюры" ("Арагонская хота" и "Ночь в Мадриде"), заложили основы русского симфонизма. Первый классик русского романса. Творчество Глинки способствовало развитию русской музыкальной культуры.

В доме грозной и капризной бабушки не было музыки. Из жарких, неумеренно натопленных комнат, нельзя было выходить на улицу ни зимой, ни осенью, ни весной. Дом был красив. И прекрасен был окружавший его парк, и луга, и поля, и цветы, и все село Новоспасское. Все это принадлежало ему, любимцу бабушки. Но зачем ему все это, если запрещено покидать комнаты, запрещено играть с ребятами? Зачем бабушка любит его, если она кричит, осердясь, на повара, на кучера или горничную? Зачем она не пускает его в комнаты родителей и неприязненно морщится, когда матушка приходит к нему с его маленькой сестренкой?..

Как чудесно звонят колокола в церкви, как грустно поют девушки за окном... Но все это далеко, там, куда ходить не позволено. Единственной отрадой были песни и сказки любимой молодой няни Авдотьи Ивановны. Мягкий, ласковый мальчик рос болезненным, нервным. От священника, который ходил к бабушке, мальчик сам научился читать.

Когда ему минуло десять лет и бабушки уже ее было, родители стали учить его разным наукам, музыке языкам. Учителя и родные не могли надивиться успехам Мишеля. В Новоспасскую усадьбу часто съезжались гости, и тогда родители приглашали музыкантов из оркестра брата матери Глинки, который жил в соседнем имении. Мишель часами не отходил от оркестра — забывал о гостях н в танцах. Музыканты, кроме танцев, играли музыкальные пьесы и русские песни, переложенные для оркестра.

Музыка и книги о путешествиях, о далеких странах больше всего увлекали юного Глинку.

В 1817 году Мишеля отвезли в Петербург и определили в пансион при Главном педагогическом институте. Учился он охотно и успешно. В первые годы гувернером его выя друг поэта Пушкина декабрист Кюхельбекер, а младший брат Пушкина Лев, учившийся с ним вместе, стал его товарищем.

Все больше и больше увлекаясь музыкой. Глинка начал брать уроки у известных исполнителей.

Когда случалось ему играть на фортепьяно или петь в кругу друзей, он делал это с таким чувством и так искусно, что у слушателей на глаза набегали слезы.

Слава первоклассного пианиста и чуткого певца сделала его желанным гостем всюду, где любили и понимали музыку. Он познакомился с Жуковским, Пушкиным, Крыловым, Гоголем, Грибоедовым. Он, как и все передовые люди того времени, думал о судьбе родного искусства, родной литературы. Дума декабриста Рылеева о подвиге русского крестьянина Ивана Сусанина привлекла Глинку своей героической темой и картинами русской народной жизни. Глинка любил оркестр, хорошо знал каждый инструмент и мечтал писать для -оркестра. Он умел петь и работать с певцами — и мечтал писать для певцов не только романсы и песий.

Музыка жила в нем. «Музыка — душа моя», — сказал он как-то. Он не мог не сочинять, но чувствовал, что недостаточно хорошо знаком с правилами композиции, что мало знает сочинения известных европейских композиторов. В Петербурге не было в то время консерватория, туда редко приезжали с концертами известные музыканты, и ноты произведений знаменитых в Европе композиторов попадали в Россию случайно.

В 1830 году Глинка отправился за границу. В Италии, встречаясь с известными музыкантами и певцами, выступая в концертах и домах любителей музыки. Глинка скоро прославился как пианист. Он слушал музыку в концертах, в опере и, главное, на улицах итальянских городов, жадно ловил новые, свежие мелодии, в которых не было там недостатка. Но чем больше он погружался в яркий, волшебный мир солнечной Италии,, тем сильнее тянуло его на родину, тем ясней вырисовывался его собственный путь в музыке. Там, в Италии, а потом в Вене и в Берлине все стройней становились метавшиеся в голове мелодии и планы русских симфоний, русских опер, русских романсов.

И вот пришел день, когда в Петербурге в придворной опере, привыкшей к блестящим итальянским увертюрам и невероятным руладам приезжих знаменитостей, певица в костюме крестьянской девушки запела вдруг по-русски грустную, задушевную песню «Не о том скорблю, подруженьки...». На сцене были мужики в лаптях. Их арии и хоры напоминали простые деревенские песни. В зале дамы в пышных шелках и бриллиантах, офицеры в сверкающих мундирах, чиновники, увешанные орденами, недоуменно переглядывались, брезгливо морщились. Но никто не осмелился встать и уйти: сам государь император сидел в царской ложе и был доволен. Это он разрешил поставить оперу и даже приказал дать ей название «Жизнь за царя».

У Глинки опера называлась «Иван Сусанин», и писал он ее по думе декабриста Рылеева, гордый подвигом народа и взволнованный судьбою костромского крестьянина Ивана Сусанина. Но оперу негде было поставить, кроме как в придворном театре, и пришлось идти на уступки, вкладывать в уста Сусанина и крестьян слова восхваления царя и менять название оперы.

Музыка же говорила о другом.