Роль техники и технологии в процессе развития культуры

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

АНГАРСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ТЕХНИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ

Кафедра общественных наук

ДОКЛАД ПО КУЛЬТУРОЛОГИИ

НА ТЕМУ: РОЛЬ ТЕХНИКИ И ТЕХНОЛОГИИ В ПРОЦЕССЕ РАЗВИТИЯ КУЛЬТУРЫ.

Выполнил: студент группы ЭПП-01-1

Кудряшов Р. А.

Проверила: Петренко В.Ф.

Ангарск 2004г.

Вряд ли кто усомнится в том, что техника лежитв основе культуры. Человек обязан ей своим становлением. Хотя технические устройства — природные тела, все они суть материальные ценности. Каждое из них обладает полезностью, которая не падает с неба, а формируется мастером. И вследствие этого оно не только явление культуры, но и мера культурного раз­вития общества.

Кроме того, техническое устройство - инструмент целесообразной деятельности человека. Гегель писал: «Средство есть объект, находящийся настороне цели содержащей ее деятельность»[1] .

Прогрессируя техника определила культурный образ жизни человека. Она содействовала повышению эффективности трудовых усилий ра6отника и рационализации хозяйственногои бытового уклада.

Положительная роль техники была зафиксирована еще в античном обществе. Демокрит отмечал, что когда "ничего полезного для человека не было изобретено", люди вели трудную жизнь[2] . По мнению древнеримского мыслителя Лукреция, общество обогатили нововведениями те, кто «даровитее был и умом среди всех выделялся»[3] .

Техника детерминировала развитие и общественных отношений, влиявших на формирование социальных качеств граждан. Не природа, а общественное отноше­ние делает одного рабом, а другого — рабовладельцем. Так надо ли только расхваливать технику?

Древнегреческий мудрец Диоген Синопский говорил, что первые люди были счастливы жить в девственной природе. «Последующим поколениям не принесли пользы для жизни ни их хитроумие, ни многочисленные изобретения, ни их машины»[4] .

Таким образом, уже в античномобществе обнаружилось, что исторический путь, на который вступил человек, полон риска, и достаточно извилист и что крупныеповороты социальной истории способны преподноситьнеожиданные сюрпризы.

Аристотель зафиксировал глубокое различие между природой и техникой. Естественные объекты возникают сами по себе, в результате реализации заложенных в природе возможностей. Часть своихвозможностей природа сама, по себе не может реализовать. Иное дело социально-исторический процесс. «Искусство в одних случаях завершает то, что природа не в состоянии произвести, в других же подражает ей»[5] . И то, что человек оказывается способным завершать то, что природа не может сделать, таит в себе огромную опасность.

Итак, человек, создав технику, получил возможность менять условия своего существования и меняться сам. При этом он стал основоположником принципиально нового объективного процесса — культурного, когда форма и материал оказались в разных руках (человека и природы), а изделия мастера обрели собственную основу и получили возможность функционировать наряду с человеком и в определенной степени дистанцироваться от природы.

Все эти последствия технического прогресса не могли не стать предметом дальнейшего культурологического анализа, который, разумеется, следовал за изобретатель­ством и стал особенно интенсивным, когда обозначился культ техники. Подчиняется ли деятельность человека структуре природного мира или же она автономна и человек может, уверовав в хитрость своего разума, наде­лать глупостей в отношении природы, в чем особен­ность тех возможностей, которые сама природа не в со­стоянии реализовать, и является ли человек адекватным дополнением этих возможностей — все эти вопросы по­степенно встали перед культурологией в последующие столетия.

Если техника — законное достояние всей культуры, каждый народ в той или иной степени создал соответст­вующие своим возможностям и потребностям техничес­кие средства, то только западноевропейская культура обогатила себя культом техники. Культ техники готовился на протяжении ряда столетий. Роджер Бэкон, Френ­сис Бэкон, Р.Декарт, французские материалисты XVIII в. и многие другие сулили обществу и господство над при­родой, и материальное благополучие, и здоровое суще­ствование и т.д., если оно возьмет на вооружение фор­мулу «знание — сила», познает законы природы и мате­риализует их в разнообразных машинах.

Культ техники укоренился в обществе в результате технической революции конца XVIII — начала XIX в. Машина стала идолом для западноевропейского полити­ка и обывателя. Одним из первых сделал из нее абсолютного героя французский философ А. Бергсон. «Через тысячи лет, когда прошлое отодвинется далеко назад и будет вырисовываться только в главных своих очертани­ях, наши войны и наши революции покажутся совсем незначительной вещью, — если допустить, что еще будут вспоминать о них, — но о паровой машине со всеми со­путствующими ее изобретениями будут, может быть, говорить, как мы говорим о бронзе и тесаном камне: она послужит для определения эпохи»[6] .

Первая техническая революция вызвала к жизни и целую армию инженеров, которые объективно стали вы­полнять роль жрецов технического бога. Техническая грамотность стала теснить художественную литературу, живопись и музыку. В развитых странах появились мощ­ные политехнические институты, ставшие своеобразны­ми храмами культа техники.

Культ техники породил