Фольклор как универсальный тип субкультуры

В.Е. Гусев

Предложенная М.С. Каганом теоретическая концепция «системы субкультур» [1] позволяет по-новому обобщить наработанные гуманитарными науками XX в. характеристики фольклора. Конкретизированная на материале европейской средневековой культуры концепция М.С. Кагана продуктивна и для осмысления культуры в последующие эпохи, а также для культуры современных урбанизированных цивилизаций. При этом, разумеется, выделенная автором субкультура «крестьянская, фольклорная» [2] в культуре средневековья не может быть автоматически перенесена на весь процесс развития культуры.

Привычное и распространенное до сих пор представление о фольклоре как части традиционной крестьянской культуры справедливо и значимо по отношению к феодальному обществу и для сохраняющихся пластов культуры в крестьянской среде на протяжении последующих периодов в истории общества, а также отчасти и для нового времени, о чем убедительно свидетельствуют некоторые обобщающие труды этнографов, фольклористов и искусствоведов XX в. [3], а также новые полевые исследования, видео- и магнитофонные записи фольклора, например, в таких очагах традиционной культуры, как белорусское, русское и украинское Полесье, Закарпатье, Балканский полуостров и в других заповедных зонах Европы.

Но обращение к иным материалам и авторитетным трудам побуждает объективного историка культуры существенно расширить представление о фольклоре в целом, не ограничиваясь традиционной крестьянской культурой. Не менее важной для понимания социальной природы и форм фольклора, а также его функционирования оказывается творческая деятельность разных групп городского населения. Процесс этот, зародившийся еще в творчестве средневекового городского плебса, ремесленного люда, порвавшего с аграрным трудом, особенно ярко проявился в городской карнавальной культуре эпохи Ренессанса, исследованной в известной книге М.М. Бахтина в массовых праздниках и увеселениях «простого люда» в городах России и Украины XIX — нач. XX вв., причем игровая стихия захватывала здесь все слои городского населения. Это явление исследовано, в частности, российскими искусствоведами, театроведами и фольклористами разных поколений., вплоть до работ 1990-х гг. [4].

Так что же, фольклором можно считать сельскую субкультуру и творчество «простонародья» городов? Да, но не только это. Здесь мы выходит в самое обширное культурное пространство. Развивая логическую концепцию «системы субкультур», следует сказать, что фольклор как субкультура в целом создается любой социальной и этнической общностью, любой группой или любым коллективом, ощущающими потребность в «неофициозном» самовыражении, в общении между составляющими их индивидуумами и в передаче произведений своего творчества другим группам и коллективам (солидарным или оппозиционным). В случаях противостояния этих групп сложившейся социальной и политической системе, господствующему классу, находящейся у власти партии фольклорная субкультура приобретает характер «низового» диссидентства, инакомыслия.

К фольклору специалисты относят самодеятельное творчество любой профессиональной (по роду деятельности) среды — творчество горняков, охотников, плотогонов, рыбацких артелей и т.п. В том же смысле принято говорить о фольклоре студенческом, о фольклоре туристов и альпинистов, о фольклоре солдатском и моряков, о казачьих походных песнях и о фольклоре разных видов казачества в целом как воинского сословия, в наше время — о фольклоре участников боев в Афганистане (нам привелось слушать и записывать песни от разных, находившихся на излечении в клинике Военно-медицинской академии в 1980-е гг.).

Своеобразную часть фольклорной субкультуры составляет фольклор былой каторги и ссылки России, тюремные песни, созданный позднее — фольклор ГУЛАГ’а советской эпохи, собранный и опубликованный петербургскими фольклористами (В.С. Бахтиным и др.). так называемые «разбойничьи» песни были предметом специальных фольклористических исследований в России, а также типологически сходный разножанровый фольклор «збойников», «опришков» и аналогичные циклы преданий, песен и танцев в фольклоре других народов. Особую группу составляет творчество людей «дна», «блатные песни», припевки беспризорников.

Большой пласт в культуре многих народов середины XX в. образовал фольклор Второй мировой войны: фронтовой, партизанский, беженцев, антифашистского Сопротивления в оккупированных странах Западной Европы, фольклор восстаний в гетто, фольклор различающихся в идеологическом отношении и по политической ориентации патриотических сил в Польше, на Балканах, в Западной Украине, в Карпатах. Этот пласт изучен фольклористами многих стран, но нуждается в новых объективных исследованиях.

Несомненный интерес представляет фольклор населения СССР в эпоху массовых репрессий, антисоветские анекдоты, поговорки, частушки, а также серии анекдотов типа «о Чапаеве», «армянского радио», фольклор диссидентского движения в разных странах, современные политические анекдоты и т.п.

Особую часть фольклорной субкультуры составляет неканоническое творчество разных конфессиональных общин (предания и легенды староверов-«раскольников» и песни сектантов в России, гуситские песни в Чехии, песни предания, легенды монашества, в частности, в разных монастырских подворьях Афона). И сама официальная церковь не была свободна от апокрифических сказаний, от неканонических песнопений…

Уместно напомнить, что и в прошлом и в современных гуманитарных науках термин