Против течения

Хатунцев С. В.

Против течения: исторические портреты русских консерваторов первой трети ХIХ столетия / Отв. ред. А.Ю. Минаков. Воронеж: Воронежский государственный университет, 2005. 417 с. (Серия «Монографии»; вып. 13).

О русском консерватизме исследователи-историки пишут в последние годы весьма активно. Среди работ о нем преобладают труды, посвященные конкретным персоналиям, и изучение консерватизма «все больше сводится к изучению жизни отдельных его представителей» (1). Данной тенденции следует и рассматриваемое нами издание. Под его обложкой собраны политические и интеллектуальные биографии таких видных деятелей раннего русского консерватизма как А.С. Шишков, Ф.В. Ростопчин, С.Н. Глинка, Н.М. Карамзин, М.М. Философов, А.А. Аракчеев, А.Н. Голицын, М.Л. Магницкий, А.С. Стурдза, С.С. Уваров. И хотя такие ключевые для формирования русского консерватизма фигуры как Шишков, Глинка, Карамзин, Ростопчин, Уваров в академическом плане известны более-менее хорошо, главы рецензируемой книги обогащают их исторические портреты множеством интереснейших деталей и целых сюжетов. В то же время значительно меньше объективных научных знаний накоплено о М.Л. Магницком и А.С. Стурдзе, а М.М. Философов в качестве консерватора практически неизвестен. Но и представленные в коллективной монографии исследования об А.А. Аракчееве и А.Н. Голицыне показывают этих государственных деятелей с совершенно неожиданной стороны.

Ответственный редактор, А.Ю. Минаков, рассматривает серию вошедших в нее очерков как «…один из подступов к созданию обобщающей работы о консерватизме и национализме в царствование Александра I» (с. 16). Большая часть их написана признанными исследователями русского консерватизма конца ХVIII – первой половины ХIХ вв. – как отечественными, так и зарубежными.

Однако в издании отсутствуют главы, посвященные таким «отцам-основателям» русского консерватизма, как М.М. Щербатов, Г.Р. Державин, деятелям консервативной партии при дворе – вел. кн. Екатерине Павловне, вел. кн. Константину Павловичу, вдовствующей императрице Марии Федоровне, консерваторам-масонам – И.Е. Поздееву, П.И. Голенищеву-Кутузову, Д.П. Руничу, «церковным» консерваторам – митрополиту Серафиму (Глаголевскому), архимандриту Фотию (Спасскому). Но этого не позволяет необходимо ограниченный объем книги, вследствие чего представляется целесообразным дополнить ее другим изданием, в которое войдут работы, посвященные вышеперечисленным персоналиям.

Открывается она Предисловием редактора, в котором кратко и емко охарактеризованы основные тенденции и специфические черты становления раннего русского консерватизма в конце ХVIII – первой четверти ХIХ столетий. Здесь следует особо отметить тезис, что данное течение мысли является порождением Отечественной войны ничуть не в меньшей степени, нежели декабризм (с. 10).

Обстоятельный, неспешно-повествовательный очерк об А.С. Шишкове написан М.Г. Альтшуллером. Автор анализирует его взгляды на западную культуру, в качестве предшественника адмирала указывает на Д.И. Фонвизина. Далее исследователь реконструирует социально-исторические взгляды своего фигуранта на Россию, основанные на представлении об антагонизме между образованными на европейский манер дворянами и хранящими заветы старины простолюдинами. Он замечает, что Шишков был одним из первых, кто поставил вопрос об отрыве образованного общества от исконной русской культуры и сравнивает эти представления адмирала с соответствующими идеями А.С. Грибоедова, кн. М.М. Щербатова и Н.М. Карамзина, но не пишет, что его концепция в данном отношении представляет собой практически готовую парадигму будущего славянофильства. В то же время Альтшуллер говорит, что «как в святыню» «в каждое слово» шишковского трактата «Рассуждение о старом и новом слоге» уверовал С.Т. Аксаков (с. 45). В этой связи было бы весьма соблазнительно протянуть нить прямой идейной преемственности от адмирала к отцу известных славянофилов, от него – к сыновьям Константину и Ивану, а от них (более, конечно, от первого) – к московским салонам, в которых зарождалось славянофильство. Однако исследователь опять-таки этого не делает: его внимание поглощено тем периодом, когда Шишков проявлял максимальную жизненную активность.

Автор главы дает подробное описание истории общества «Беседа любителей русского слова», организованного адмиралом и его единомышленниками, и весьма аргументировано развенчивает многие ходячие мифы, сложившиеся вокруг этого общества. Так, даже «беглый взгляд на список членов «Беседы»» не позволяет рассматривать ее «как сборище бездарностей и тупых реакционеров»: в кругу «беседников» находились «киты» русской культуры и общественной жизни начала ХIХ в. – в том числе Г.Р. Державин, И.А. Крылов и др. Исследователь замечает, что «Беседа» являла собой «сборище оппозиционеров». Тщательный анализ источников позволяет ему утверждать: большинство «конфузных» словечек и выражений, приписываемых этому обществу, (например бильярд – «шарокат», кий – «шаропех», луза – «прорездырие») либо выдуманы ее противниками, либо принадлежат к историко-литературному фольклору, подобно знаменитой фразе о «хорошилище в мокроступах» (с. 55–56).

М.Г. Альтшуллер обращает внимание на то, что с точки зрения Шишкова истинно русский патриотизм должен строиться на православной вере, на русском воспитании и языке, и что этот триединый постулат адмирала предвещает знаменитую «формулу» С.С. Уварова. Крайне интересна мысль автора, что для его фигуранта «язык ес