Закрытая книга славянской культуры

Закрытая книга славянской культуры

В.А. Чудинов

Не исключено, что отдельные, наиболее образованные представители славян еще задолго до Х века пытались передать в письменной форме известия о славянах. Но это нигде не засвидетельствовано, и вообще неправдоподобно, чтобы славянский народ до принятия христианства знал подлинную письменность и пользовался ею.

Любор Нидерле. Славянские древности1

Вообще все попытки объяснения племенного имени славяне, словене неубедительны. Подводя итоги этим попыткам, известный чешский славяновед Л. Нидерле писал: «Итак, происхождение названия славян остается невыясненным»2. Добавим со своей стороны, что филологическое объяснение этнического имени, разумеется, может представлять интерес лишь в случае полной уверенности в его правильности, и то, конечно, интерес весьма частного характера, так как очень важных следствий отсюда вывести нельзя.

А.И. Попов. Названия народов СССР3

Если опираться на высказывания признанных ученых в области славяноведения, хотя бы на вышеприведенные цитаты, то мои исследования посвящены совершенно неправдоподобной проблеме и предлагают очень значительные выводы из того, что представлялось этим исследователям достойным только интереса весьма частного характера. А именно: речь идет о полноценной письменности славян, существовавшей не за век-два до принятия христианства, а по крайней мере за тысячелетие; о письменности, которая не исчезла после принятия кириллицы, а сопровождала ее еще на протяжении, по меньшей мере, шести веков, уйдя из сферы официального употребления на социальную периферию – в частную переписку, заметки для себя, подписи к карикатурам или надписи для простонародья. Речь идет, следовательно, не о введении на Руси письменности в связи с принятием христианства, а лишь о смене шрифта, о принятии знаков другого начертания, причем, как здесь будет показано, не слишком сильно отличающегося от прежнего (что до сих пор сбивает с толку многих археологов, пытающихся читать знаки одного начертания «по Кириллу», разумеется, не получая при этом осмысленного текста). Конечно, эта смена шрифта решала ряд лингвистических, религиозных и политических проблем, но она отнюдь не означала культурной революции и не знаменовала собой переход славян от бесписьменного состояния к литературному, от варварства к цивилизации, хотя, как и любая другая реформа подобного рода, она, разумеется, означала ломку многих устоявшихся традиций.

Более того, речь идет о том, что славяне имели письменность не только в средние века, но и прежде, в период античности, и тем самым отнюдь не уступали тем же римлянам и грекам. Причем эта письменность носила такой своеобразный характер, что ее вряд ли можно было заимствовать от известных тогда индоевропейских народов – германцев, римлян или греков: письмо было слоговым и предполагало преобладание открытых слогов в речи. Именно такой и была славянская фонетика еще тысячу лет назад, до так называемого процесса «падения редуцированных». Если предположить, что сходные процессы прошли в других индоевропейских языках гораздо раньше (а такого рода предположение в литературе нам встречалось), так что нас отделяет от них не менее 2-3 тысяч лет, то можно придти к выводу, что и заимствование этой системы письма произошло примерно тогда же. Иными словами, славянские языки, сохранив дольше других народов открытые слоги в своей речи, смогли дольше других удержать и слоговую письменность, вполне соответствующую такой фонетической закономерности.

Тем самым речь идет не вообще о каком-то алфавите, но о силлабарии, которым пользовались славяне, что, конечно же, вызывает удивление: мы привыкли, что слоговое письмо употребляется только в Азии. Однако язык хинди в Индии до сих пор с успехом использует слоговое письмо деванагари, что совершенно не кажется странным для одного из индоевропейских народов. Очевидно, что Россия и в этом смысле находится между Европой и Азией: если Азия еще применяет слоговое письмо, а Европа давно от него отказалась, то Россия забыла о нем совсем недавно, в ХVII-XVIII веке.

Второй проблемой, обсуждаемой в данной серии монографий, является название славянских народов и прежде всего славян. Показано, что в основе этого и других этнонимов лежит не идея славы или слова, не идея рабства (склавы) и не идея тотема (сокола), а идея одного из воплощений солярного божества, так что различные племенные названия – это названия различных ипостасей солярных богов. Кроме того, в некоторых названиях, связанных со славянами, видны отголоски и более древних лунных верований. Топонимический же подход к племенным названиям – прежде всего по гидронимам (рекам, озерам), в славянском ареале, несмотря на большую популярность в наши дни – оказался бесплодным.

Подтверждается мысль Л.Н. Гумилева: «Иногда проповедь объединяет группу людей, которая становится этносом: например, турки-османы или сикхи в Северо-Западной Индии»4; в данном случае славянские этнонимы свидетельствуют о разных направлениях в язычестве, приведших к возникновению разных славянских этносов.

Нам кажется, что и письменность, и самоназвание народа – это две стороны одной медали: это его символы, раскрывающие его суть. Конечно, Л.Н. Гумилев прав, говоря, что имена обманчивы, и что «реальный этнос, с одной стороны, и этническое наименование (этноним), принятое его членами – с другой, не адекватны друг другу»5, и все-таки речь идет об очень знаменательных именах, дал