Парадигма транзитологии

(Плюсы и минусы объяснительной концепции переходного периода)

Политические процессы издавна привлекали внимание ученых - политологов, социологов, экономистов, историков и правоведов. Объяснение и интерпретация таких понятий, как "политическое развитие" и "политический процесс", "стабильность" и "устойчивость" и др., составляет сущность серьезных теоретических разногласий между научными школами. Мощный импульс исследованиям в области политической динамики дала теоретическая разработка ряда концепций (модернизация, "зависимое развитие", мирсистемный анализ, "новый институционализм") [1-3]. Сосредоточу внимание на одном, весьма значимом и довольно популярном в научных кругах направлении - политической транзитологии, изучающей переходы от авторитарных к демократическим режимам. При этом необходимо отметить, что собственно прикладной аспект данной теоретической модели должен рассматриваться прежде всего как методологическое основание политического анализа, а не законченное обоснование некоей доктрины.

На мой взгляд, говорить о транзитологии как целостной и системной научно-исследовательской отрасли или даже отдельной дисциплине не вполне правомерно. Различные позиции многих (в основном западных) транзитологов объединяет лишь своеобразная "крыша" - модель "демократического транзита" или, точнее, "поставторитарного перехода". В целом же наблюдается довольно серьезное расхождение во взглядах на функционирование этой модели и составляющих ее элементов. В связи с серьезными политическими трудностями, явно обозначившимися в жизни поставторитарных политических режимов, наметились ощутимые сдвиги в оценке ситуации "неопределенности" перехода. Это во многом подтолкнуло методологические споры вокруг теории С. Хантингтона о "третьей волне демократизации": закончилась ли она и следует ли ожидать авторитарного "отлива" (если принимать модель "волнового" развития мирового демократического процесса), продолжается ли сегодня и на каком этапе, каковы вообще критерии так называемой демократизации, универсальны ли они или уникальны для каждой конкретной страны и т.д. [4-6].

Кроме того, важно отметить, что стремление определить общий вектор движения политического процесса в мировом масштабе как однозначный переход к демократическим формам осуществления власти еще не означает принадлежность того или иного политического мыслителя современности к "транзитологам". Это еще больше осложняет понимание сути концептуальных положений транзитологии.

Стоит подчеркнуть, что сама западная "транзитология" имеет как бы два измерения: первое, которое изучает "переходный период" сам по себе и связано с понятием tranzition, и второе, которое рассматривает модель переходного периода, т.е. трансформацию политического режима - transformation. Но такое различение не свойственно российским исследователям политических процессов поставторитарного развития. Так В. Гельман, довольно основательно разрабатывающий модели зарубежных исследователей на "российском поле", полагает уместным употреблять понятия tranzition и transformation как синонимы [7]. При таком использовании терминов вполне естественно понимание транзитологии как "отрасли политической науки, посвященной изучению трансформаций". Получается, что предмет данной отрасли -многообразные политические процессы, приводящие к качественным изменениям политического режима, объектами же изучения становятся политические акторы, институты, правовые механизмы и нормы, регулирующие отношения между ними, и др.

Другой российский политолог, А. Мельвиль, предлагает различать структурные и процедурные аспекты демократического транзита. И на российском опыте автор показывает специфические черты общественной трансформации, которые являются также "элементами современной демократической волны" [8]. Таким образом, очевидно, что главным в подходах исследователей-транзитологов остается обращение к схеме "демократического перехода". И даже несмотря на весьма неоднозначные результаты поставторитарного развития Восточной Европы и бывшего СССР, схема теоретической модели (авторитарный режим-переход-демократический режим) остается как бы постоянной.

Телеологическая заданность такой парадигмы определяется однозначно позитивной ценностью демократии, преимуществами ее перед другими формами политических режимов. Эта ценность рассматривается как абсолютная и вневременная, универсальная для всех стран и континентов. Таким образом, демократия становится своеобразным мерилом цивилизованности и прогрессивности социально-политического строя, основой общественных отношений и их регулятором. Повышается и значимость парадигмы транзитологии для современных социальных наук, политической практики и ее идеологического обеспечения.

Рассмотрение политического процесса в русле методологии, использующей в качестве одной из базовых категорий понятие "демократия", подчеркивает как бы современность и актуальность именно такого ракурса исследования политических процессов. Объяснение кроется, на мой взгляд, в общей логике исторической ситуации, в которой появились и стали развиваться данные подходы. Крах авторитарных режимов в Восточной Европе и бывшем СССР удачно вписывался в общий вектор политического процесса второй половины XX