Молитвы, канты, марши эпохи Петра

Грачев В. Н.

Во времена Петра I (1672-1725 гг.) в связи с выдающимися победами русского оружия большое распространение получили торжества и празднества с участием музыки. Как справедливо отмечает Т. Ливанова, «такие торжества следовали одно за другим: в 1702 г. — по случаю взятия Шлиссельбурга, в 1703 г. — снова по случаю побед над шведами, в 1704 г. — взятие Нарвы и Дерпта, в 1709 г. — победа под Полтавой, в 1721 г. — заключение Ништадтского мира, в 1722 г. — взятие Дербента...»(1)

Русские славильные песнопения в тот период представляли собой довольно пеструю картину. Появившиеся тогда светские и полусветские жанры музыки панегирического содержания: торжественные виваты и канты («виватные канты»), псальмы (псалмы) западного гомофонно-гармонического склада, прославлявшие деяния царя, но не порывавшие с церковной традицией, соседствовали с одноголосными величальными напевами-молитвами в традициях знаменного пения. По аналогии с богослужебными напевами, канты создавались к определенным датам и торжественным событиям. На одно событие, как и для богослужения, слагалось сразу множество (не один десяток) таких песнопений. Вместе с символикой триумфальных врат, с торжественной канонадой, с красочным блеском фейерверков и иллюминаций, трубными фанфарами, риторикой панегирических пьес и вышеупомянутыми более традиционными полуцерковными славильными напевами, они составляли атрибутику прославления, бытовавшую в то время.(2)

В конце XVII-начале XVIII вв. русские славильные напевы стали обогащаться инструментальным сопровождением: сигналами фанфар, музыкой литавр («гласами трубными и мусикийскими» — как написал современник).(3) Иностранный путешественник отметил, что, в связи с торжествами по случаю взятия Нотенбурга, «наверху [триумфальных] ворот была устроена вислая площадка, на которой стояли, по два в ряд, восемь молодых юношей, великолепно разодетых, сливавших свое пение с музыкой»(4) (тогда как ранее встречались только отзывы о негативном отношении русских к инструментальному сопровождению пения). На возможное исполнение хоровой партии в унисон с инструментальным аккомпанементом указывает и фанфарный склад фактуры ряда виватов и кантов той поры. Но дошедшие до нас нотные записи фиксируют только слова и вокальные партии величальных напевов той поры и более позднего периода (гимн в вокально-хоровом изложении со словами писали чуть ли не до начала XIX в.). Почему так? По-видимому, примат слова и пения, идущие от традиции богослужения, оставлял за рамками важнейшего, необходимейшего даже такие важные (с художественной точки зрения) атрибуты, как инструментальное сопровождение. При этом фанфарные сигналы с литаврами в кантах, по-видимому, исполнялись «по правилам», а не по нотам.

Наиболее известные канты гимнического содержания были созданы по случаю победы под Полтавой (свыше 20 наименований) и на заключение Ништадтского мира. Исполнение кантов и виватов тогда заканчивалось пением молитвы «Многие лета».

Поскольку в эпоху Петра Россия много и успешно воевала, большое значение приобрела музыка маршей, наиболее торжественные из которых создавались по случаю побед и воспринимались как гимны — символы тех событий.

Канты, марши и духовные гимны эпохи Петра I еще не претендовали на роль единого гимна. Исполняемые «от случая к случаю» они не имели универсального значения вне конкретного праздника или сходных событий: годовщин побед, царских именин, триумфальных шествий. Функцию государственного гимна выполняла как бы вся музыка церемоний и празднеств в целом, созданная в тот период. Но некоторые гимны уже выделялись на общем фоне как более часто исполняемые или наиболее популярные.

В течение всего XVIII в., наряду с кантами, в России часто исполнялся общеевропейский гимн «Тебе, Бога, хвалим», приписываемый Амвросию Медиоламскому. Его играли на полях сражений в Северной войне и во время триумфальных празднеств в честь побед русского оружия. Сохранились воспоминания о том, что по случаю заключения Ништадтского мира со Швецией в 1721 г. царь Петр I пел этот гимн, стоя на коленях, со слезами на глазах вместе с певчими Троицкого собора.

«Тебе, Бога, хвалим» сохранил свое значение в XVIII в., оставаясь составной частью различных церемоний. Его пели во время царских именинных праздников, в конце торжественных молебнов, после застольных здравиц. В 1788 г. главнокомандующий русской армии князь Г. А. Потемкин по случаю взятия Очакова устроил грандиозные торжества. Этот бесстрашный полководец и блестящий вельможа эпохи Екатерины II был очень набожным человеком. Поэтому стержнем музыкального оформления праздника стала оратория Дж. Сарти «Тебе, Бога, хвалим» с музыкой гимна, аранжированного для хора в 300 человек, симфонического, рогового оркестров, к которым присоединялся колокольный звон и торжественная пальба из десяти пушек.

В XIX в. этот гимн продолжал использоваться в церемониях тезоименитства, при коронациях императоров. В ХХ в. он утратил свое значение.

Царь Петр I, в отличие от своего отца Алексея Михайловича, не отличался особой набожностью. Гениально одаренный от природы, он был убежденным гуманистом и государственником, порой, забывавшим о том, Кто даровал ему выдающиеся способности и власть. Ради возвеличивания государства Российского, он считал возможным использовать любое принуждение по отношению к сословиям и отдельным гражданам. Его он использовал и по отношению к церкви, сведя ее роль до уровня отдельного департамента в