Франсуа Жозеф Госсек в капелле Ла Пуплиньера

Валерий Березин

«Французскую революцию можно уподобить лирической драме со словами Мари-Жозефа Шенье, в декорациях Давида и с музыкой Госсека», – писал Огюстен Шаламель в 1841 году в журнале «Музыкальная Франция»[1] (1841). Из названных наименее известно имя Франсуа-Жозефа Госсека, человека для наших (да и не только) меломанов вполне загадочного уже потому, что французская музыка со времени смерти Рамо (1764) до 1830 года, когда родилась «Фантастическая симфония» Берлиоза, признана словно бы не существующей, и во всяком случае не слишком значительной.

Впрочем, французские исследователи о Госсеке не забывали. Одна из первых биографических статей о композиторе помещена Фетисом в труде 1843 года «Бельгийские музыканты»[2] . Девять лет спустя выходит в свет монография Пьера Эдуена «Госсек, его жизнь, произведения и труды»[3] . Из публикаций первой половины XX века следует отметить книги «Госсек и французская музыка в конце XVIII века» Фредерика Эллуена [4] и «Госсек, его жизнь и творчество» Луи Дюфрана[5] , статьи «Страсть молодого Госсека» Жоржа Кюкюэля[6] и «Госсек и Глюк в Парижской опере» Амеде Гастуе[7] . Список основательных публикаций середины прошлого века завершается работой «Франсуа-Жозеф Госсек (жизнь, творчество, человек и артист)» Жак-Габриэля Продома[8] . В более поздние годы композитор многократно упоминался в музыкально-исторической литературе в основном в качестве общественно-музыкального деятеля Революции. Пока, наконец, в 2000 году не вышла из печати фундаментальная работа Клода Роля «Франсуа-Жозеф Госсек (1734-1829)»[9] , где вполне объективно очерчены заслуги Госсека в становлении французской классической симфонии, делается попытка анализа выдающихся инструментально-хоровых сочинений.

В российской литературе советского периода личность Госсека связывалась прежде всего с Великой французской революцией, что мало отражало содержание его творчества. Такова, например, монография М. Гершензона «Две жизни Госсека»[10] (1933). Соответствующие фрагменты обширной «Истории западноевропейской музыки до 1789 года» Т. Ливановой[11] хоть и обращают внимание читателя на заслуги Госсека-симфониста, но едва ли раскрывают суть явления. Скромный опыт анализа оркестровки симфоний Госсека можно найти в монографии автора этих строк «Духовые инструменты в музыкальной культуре классицизма»[12] , впрочем, крайне ограниченный рамками указанной темы.

Жизненный путь Госсека оказался весьма протяженным. Композитору, заставшему еще времена Людовика XV, довелось пережить драматические события Революции, времена наполеоновской Империи и реставрацию. Кажется, без особых душевных мук он верно служил разным режимам, реализовал избыток гражданских чувств в революционную эпоху, но не утратил творческой энергии и позднее.

Неутомимый труженик, Госсек сделал неплохую карьеру, которая уже в 1784 году привела его к руководству Королевской школой пения. Один из основателей Национальной консерватории, Госсек в 1795 году был принят в члены Института Франции, в 1803 году стал кавалером ордена Почетного легиона.

В восьмидесятилетнем возрасте лет он оставляет преподавание в консерватории, затем несколько лет живет в Париже, и в 1820 году возвращается в Пасси, где и умирает в безвестности через девять лет. Однако в истории культуры он навсегда остался основоположником французской классической симфонии.

* * *

Здесь мы обращаемся к периоду, когда молодой композитор только начинал свой профессиональный путь. Судьба привела его в лучший по тому времени музыкальный коллектив – капеллу Ла Пуплиньера. Здесь созданы его первые симфонии. И здесь, вероятно, он был счастлив…

В 1751 году 17-летний Франсуа Жозеф Госсек всего лишь с сотней крон в кармане покидает Антверпен. Уезжал ли он один, или с ним рядом была его подруга по музыкальным упражнениям в Антверпене Мари-Элизабет Жорж, сейчас уже не узнать. Лишь в 1756 году ее имя встретится в списке музыкантов Ла Пуплиньера. Но в 1758 Франсуа Жозеф сделает эту незаурядную клавесинистку своей женой. А пока – через туманную Фландрию и северные равнины он направлялся в Париж. Королевская власть доживала последние десятилетия, но как же привлекателен для молодого артиста был роскошный город, где в то время, по словам Казановы, «все искали удовольствий, царил хороший вкус, и можно было сполна насладиться радостями бытия».

Как принял Париж молодого провинциала, известно весьма приблизительно. Ж.-Г. Продом упоминает некоего Александра Госсека, возможно, двоюродного брата, который пытался составить Франсуа Жозефу протекцию к парижским богачам. Фетис добавляет: «Наш провинциал ищет место в одном из парижских приходов, но не находит его». Впрочем, Госсеку удается познакомиться с Жаном Филиппом Рамо. Кто рекомендовал ему молодого музыканта? На сей счет мнения расходятся. Однако К. Роль указывает на письмо учителя Госсека, капельмейстера Антверпенского собора NotreDamed’Anvers Андре-Жозефа Блавье, адресованное Рамо. Хотя оригинал этой смиренной рекомендации до сих пор не найден, текст письма приводится Адольфом Адамом в его «Последних воспоминаниях музыканта» в JournaldeMons за апрель 1839 года, т.е. через десять лет после кончины Госсека[13] : «Уважаемый Господин, мое имя слишком скромно, чтобы быть Вам известным. Так же, как и мой титул капельмейстера Антверпенского собора, которым подписано это письмо. Беру на себя смелость направить к Вам одного из моих учеников, лучшего из тех, что