Тюркские элементы в языке "Сокровенного сказания монголов"

Тюркские элементы в языке "Сокровенного сказания монголов"

В.И.Рассадин

"Сокровенное сказание монголов", монгольская хроника 1240 г., занимает в ряду памятников средневековой монгольской литературы особое место. Хотя со времени его открытия прошло уже 150 лет, оно постоянно привлекало и продолжает привлекать самое пристальное внимание ученых всего мира и ему посвящено множество исследований, все же нельзя сказать, что этот памятник изучен до конца и со всех сторон. Хуже всего он исследован в лингвистическом аспекте, особенно в отношении состава лексики и ее происхождения.

"Сокровенное сказание..." - это значительный по объему текст, особая ценность которого для лингвистов состоит в том, что он освещает разнообразные стороны жизни монгольского общества эпохи XIII в. и соответственно включает в себя слова из многочисленных семантических групп, причем слова конкретно датируемые, о которых определенно известно, что они употреблялись монголами той эпохи и были им понятны. Иначе говоря, этот памятник фиксирует огромный пласт лексики монгольского языка 750-летней давности. Поэтому для сравнительно-исторической монголистики "Сокровенное сказание..." предоставляет бесценный фактический материал. Большой интерес для изучения истории монгольских языков в этой связи имеет выявление иноязычных заимствований в составе лексики данного памятника, ибо во временном отношении язык "Сокровенного сказания..." стоит гораздо ближе к языку древних и средневековых тюрков, чем современные монгольские языки.

Даже беглого взгляда компаративиста на язык "Сокровенного сказания..." достаточно, чтобы определить, что в нем содержится довольно заметное количество тюркских элементов. При этом исключим тюркские топонимы, этнонимы и антропонимы, связанные с завоеванием монголами территорий Средней Азии, Поволжья и Северного Кавказа, населенных тюрками. Само собой разумеется, что в параграфах памятника, описывающих эти события, мы встретим тюркские названия рек (Идил [1] - Волга, ср. тюрк. Итил, Идел - Волга; Эрдиши - Иртыш), городов (Уругенчи - Ургенч, Отарар - Отрар, Букар - Бухара), названия тюркских народов и племен (карлу'ут - карлуки, канлин - канглы, кибча'ут - кипчаки, баджигид - башкиры, уйгуд - уйгуры), имена людей (Джалал эд-дин, Мелик), титулы (солтан, бек, идикут) и т.д.

Для монголистики же важнее выявление тюркизмов, вошедших в ткань монгольского языка, уже в то время в нем адаптировавшихся и бытовавших на правах собственно монгольских элементов языка. Интересным в этом отношении материалом могут послужить, например, личные имена монголов той эпохи. Так, в ближайшем окружении Чингис-хана были монголы с именами Отчигин-нойан, Бельгутай, Мунлик, Алакуш-Дигиткури, Кудус-Калчан. Эти антропонимы или их составные части явно тюркского происхождения.

Имя Отчигин, например, состоит из тюркских слов от [2] 'огонь; очаг, костер' и тигин (тегин) 'принц', закономерно давшего на монгольской языковой почве фонетический рефлекс чигин, т.е. в оригинале было от тигин - 'младший принц, наследник отцовского очага'. Слово тигин (тегин) было обычным компонентом имен древних тюрков из правящего каганского дома пример, древнетюркские имена Алп-тегин, Кюль-тегин, Йарук-тегин).

Монгольское имя Бельгутай содержит тюркское слово бельгу 'знак, признак, примета' и является калькой с древнетюркского бельгюлюг 'приметный, заметный'.

Имя Мунлик тоже бесспорно тюркского происхождения. Об этом свидетельствует суффикс -лик в его составе. Только пока не совсем ясно, происходит ли оно от древнетюркского мунг 'страдание, горе, тягота, нужда, забота', если учитывать форму этого имени, зафиксированную в "Сокровенном сказании..." и расшифрованную в этом виде С. А. Козиным, которую мы берем за основу, или, как считают Элдэнгтэй и Ардаджаб [1985, с. 130], это имя имеет вариант Мэнглик и восходит к тюркскому слову мэнг 'родинка, родимое пятно', означая в таком случае 'имеющий родимое пятно'. В то же время можно предположить и монгольскую адаптацию древнетюркских менгилиг 'радостный, веселый; испытывающий радость' (от др.-тюрк. менги 'веселье, радость; счастье') или менгилик 'радость; счастье'.

Имя Алакуш-Дигиткури содержит компонент Алакуш, который, вне всякого сомнения, является тюркским словосочетанием ала куш, означающим 'пегая птица'. Помимо значения 'птица' слово куш имеет в древнетюркском языке еще и семантику 'ловчий сокол' и часто встречается в составе древнетюркских личных имен типа Кара-Куш.

Первый элемент монгольского имени Кудус-Калчан восходит, по нашему мнению, к древнетюркскому кудуз (кутуз) 'буйный, бешеный', которое встречается в составе древнетюркских личных имен (ср., например, древнее тюркское имя Кутуз Урунгу - буквально 'буйный Урунгу').

Но больше всего тюркских элементов наблюдается в составе личных имен у найманов и кереитов, которые, кстати, испытали и большее влияние древнетюркской культуры, особенно через религию, - некоторые историки даже считают, что это тюркские племена. В "Сокровенном сказании..." зафиксированы, например, такие личные имена найманов и кереитов, как Алтун-Ашук (из др.-тюрк. алтун ашук 'золотая лодыжка' или алтун ашук 'золотой шлем'), Кучулук-хан (из др.-тюрк. кюч-люг 'сильный, могущественный'), Йеди-Тублук (из др.-тюрк. йеди туглук 'семизнаменный'), Инанча-Бильгекан (из др.-тюрк. Ынанчу билге кан, ср. древнетюркские личные имена Б