Е. Н. Бекасова
Древнерусской книжности, как и другим средневековым литературам, была свойственна не только синхронность её исторического развития, но и диахронное сосуществование разновременных текстов — старой рукописной традиции, переработанных на её основе и вновь созданных.
С принятием христианства восточного образца в Киевской Руси начинают переписываться, переводиться и обрабатываться памятники, бытовавшие в Византии и Первом Болгарском царстве: греческие и старославянские переводные библейские книги, церковноучительная и житийная литература, исторические и апокрифические сочинения, а также произведения учеников Константина и Мефодия и их последователей — «Шестоднев» Иоанна Экзарха, церковно-учительные сочинения Климента Охридского, Константина Преславского, Козьмы Пресвитера и др.
Так на Руси складывался «некий общий фонд литературных произведений восточносредиземноморского культурно-исторического ареала. Среди них и общий славянский фонд, тесно связанный с письменной культурой Византии. В рамках славянского фонда происходил свой обмен культурными и литературными ценностями» [6, с. 49]. При этом, как предполагает А. Н. Робинсон, «традиционно-диахронные процессы в древнерусской литературе были более устойчивыми, чем в средневековых западноевропейских литературах» [15, с. 44].
Одной из важнейших причин такого направления в деятельности древнерусских книжников является прежде всего то, что в Киевской Руси овладение книжным богатством, в первую очередь через посредство славянской письменности, становится задачей государственного значения. Об этом времени интенсивного книгообмена и книжного воспроизводства имеются сведения в Повести временных лет в статье под 1037 г.: Ярослав «собра писцт многы и прекладаше отъ грекъ на словтньское письмо. И списаша книгы многы, ими же поучащеся втрнии людье наслажаются ученья божественного. Яко же бо се нткто землюразореть, другый же настеть, иные же пожинають и ядять пищу бескудну, тако и сь. Отець бо сего Володимеръ землю взора и умягчи, сь же настя книжными словесы сердца втрных людий: а мы пожинаем, ученье приемлющее книжное» [13, с. 66].
Благодаря такой книжной деятельности, тесно связанной с письменностью грекославянского мира, в Киевской Руси постоянно пополнялся и своеобразно культурно и филологически перерабатывался общий фонд текстов. Как отмечает А. Н. Робинсон, «широкие международные литературные связи русских книжников, их инициативность в отборе переводных памятников, необычайная интенсивность переводческой работы — всё это повлекло за собой быстрое формирование в Киевской Руси переводческо-литературной школы», обладавшей «самостоятельными профессиональными традициями, приёмами стиля, особенностями языка, которые существенно отличали её от переводческой деятельности болгар и чехов», удовлетворявшихся более «однотипными памятниками (разными жанрами церковной литературы) и стилистически более ограниченными формами старославянского языка» [15, с. 77—78].
Всё это позволяло древнерусским книжникам не только самостоятельно отбирать и переводить с греческого языка такие византийские памятники, которые отсутствовали в болгарской литературе, например известные всему культурному миру средневековья «Александрию» (о жизни Александра Македонского) и «Историю иудейской войны» Иосифа Флавия, но и выходить за пределы канонических рамок старославянских текстов, в том числе наиболее авторитетных. Об этом весьма убедительно свидетельствует текстологическое исследование Л. П. Жуковской [7, с. 352] 550 сохранившихся списков Евангелия, показавшее как тщательность воспроизведения наиболее востребованного текста Священного писания, так и большую, чем в других славянских ареалах, индивидуальность книжника, обусловленную его образованием, опытом, ориентацией на определенные традиции скриптория.
Сплетение данных обстоятельств не в полной мере учитывается некоторыми исследователями в их построении языковой ситуации Древней Руси, что закономерно приводит к утверждению исключительности старославянского языка как единственного литературного языка (Б. О. Унбегаун, Н. И. Толстой, Б. А. Успенский и др.). Однако даже сторонники адмирала А. С. Шишкова, представляющего «славенский» язык как источник и «корень» русского литературного языка, не могут полностью игнорировать оригинальность древнерусских текстов, вследствие чего возникает миф о «чередованиях двух языков и зависимости выбора языка от языковой установки» [19, с. 44], весьма привлекательный для упрощённого истолкования сложнейших вопросов генезиса русского литературного языка. Такая аксиома требует и соответствующего «притягивания» к ней языковых фактов, что наиболее ярко проявляется в трудах Б. А. Успенского, который для доказательства своей теории диглоссии в Киевской Руси приводит примеры из произведений Московской Руси с весьма некорректным оправданием — «мы вправе вообще привлекать к рассмотрению и относительно более поздние факты, проецируя их на древнейшее языковое состояние» [там же]. Такую сомнительную методику Б. А. Успенского А.М. Камчатнов назвал «передержкой, недопустимой в научной работе» [8, с. 53], однако ещё И. И. Срезневский более полутора веков назад предвидел «необоснованную уверенность смотреть на судьбу русского языка как на призрак воображения» и указал на её причины — «порывы ложного патриотизма или космополитизма», «слабости соображения и ложной уверенности» [17,
Одними из наиболее популярных услуг на рынке IT-технологий являются создание и продвижение лендингов. Они способны положительно влиять на деятельность любого бизнес-проекта в интернете. Судя по многочисленным отзывам, заказавшие создание лендингов люди ни разу не пожалели о потраченных деньгах. Они вложили в будущее, которое неразрывно связано с интернетом. Всё больше и больше предпринимателей обращаются к услугам разных агентств, веб-студий, чтобы заказать создание лендинга у профессионалов.