Называние и познание в теории грамматики

НАЗЫВАНИЕ И ПОЗНАНИЕ В ТЕОРИИ ГРАММАТИКИ

В течение последнего полувека основной тенденцией структуралистской теории грамматики было то, что можно назвать принципом формальности описания. Подчеркивалась важность формы описания грамматической действительности, того, как эта действительность описывается, с помощью каких понятий, в каких терминах. Тем самым как бы подразумевалось, что сама по себе грамматическая действительность конкретных языков для грамматиста-теоретика - нечто известное, не то, что должно быть познано, а то, что должно быть определенным образом описано. Другими словами, структуралистская теория грамматики ставила своей целью открытие нового не в самой грамматической действительности, а в методах ее описания.

Одно из наиболее очевидных проявлений принципа формальности описания в структуралистской теории грамматики заключалось в том, что, как правило, всякий грамматист-теоретик стремился построить свою систему описания грамматической действительности, т.е. описать ее в своих собственных терминах и тем самым в возможно большей степени освободиться от традиционной терминологии (примеры таких описаний здесь не приводятся, так как сделать это слишком легко, и наоборот, исключения из того, что было правилом, не приводятся, так как сделать это слишком трудно). Правда, превратиться в грамматического Адама далеко не всегда удавалось. Выгоняя в одну дверь термины "существительное", "глагол" и т.п., грамматист сплошь и рядом оказывался вынужденным впустить их назад через другую дверь переодетыми как "слова класса № 1" и т.п., и читатель, как на маскараде, с удивлением узнавал своих старых знакомых в маскарадных костюмах. Вместе с тем введение новых терминов, естественно, очень затемняло различие между новшеством формальным и новшеством содержательным или даже делало невозможным обнаружение того, что могло быть новшеством содержательным. Но ведь в том и заключается формальность описания, что важно - формальное новшество, а не содержательное. Именно поэтому введение новых терминов - это всегда проявление формальности описания.

Всякое введение нового термина - это в большей или меньшей степени замена вопроса "что собой представляет данное явление?" вопросом "как следует называть данное явление?" Такая замена особенно очевидна в том случае, когда новые термины как бы заданы общей тенденцией развития терминологии в данной области. Так, в структуралистской теории грамматики развитие грамматической терминологии было в значительной степени задано так называемой теорией изоморфизма, т.е. общей тенденцией переноса фонологических терминов в теорию грамматики. Очевидно, что в этом случае вопрос о том, что собой предсталяют те или иные грамматические явления, заменялся чисто терминологическим вопросом о том, что называть терминами "морфема" ("семема"), "морф" ("сема"), "алломорф", "архиморфема" и т.п., образованными по аналогии с фонологическими терминами "фонема", "фон", "аллофон", "архифонема" и т.д., или какие уже известные грамматические явления называть фонологическими терминами "оппозиция", "нейтрализация" и т.п.

Само собой разумеется, что ответ на вопрос, что следует называть тем или иным заранее заданным термином, не только не раскрывает что-то новое в объекте исследования, но и неизбежно влечет за собой упрощение фактов, их схематизацию. Это хорошо иллюстрирует сборник ответов, который Мартине опубликовал в 1957 г. [1]. Несколько десятков видных ученых разных стран высказали в этом сборнике свои предложения относительно того, какие грамматические явления следует называть "нейтрализацией". Все эти явления, естественно, были известны и раньше, хотя назывались иначе или не назывались особым термином, и в данном сборнике трактуются по необходимости кратко и упрощенно. Границы возможного в структуралистской теории грамматики были раскрыты, таким образом, с максимальной четкостью в этой классической в своем роде антологии, и это, несомненно, большая заслуга Мартине, организатора и редактора сборника [2].

В дескриптивной лингвистике принцип формальности описания выражен в самом названии этого направления лингвистических исследований. В сущности формальность описания можно было бы назвать также принципом дескриптивности или дескриптивизмом. Этот принцип последовательно проведен уже в главах, посвященных грамматике, в книге "Язык" Блумфилда, который справедливо считается основоположником дескриптивной лингвистики. Блумфилд (в противоположность, например, Сепиру) не интересуется сущностью грамматических явлений. Во всяком случае, он не делает ни малейшей попытки сказать о ней что-либо новое. По-видимому, она представляется ему известной из существующих описаний грамматического строя конкретных языков. Термины, которые он вводит - "языковая форма", "свободная" и "связанная", "сложная" и "простая", "модуляция", "модификация", "селекция", "семема", "тагмема", "эписема" и т.д., - это все названия для вещей, которые были хорошо известны и раньше. Главы, посвященные теории грамматики в его книге "Язык" (как и соответствующие постулаты в его знаменитом "Наборе постулатов для науки о языке"), - это перечни таких терминов. По концепции Блумфил