Этическая мысль в Беларуси в эпоху Возрождения

Тема:

Этическая мысль в Беларуси в эпоху Возрождения

Франциск Скорина, являясь основоположником белорусской национально-культурной традиции, стоял также и у истоков отечественной философско-этической мысли. Его моральная концепция построена в основном на базе синтеза библейско-христианской и аристотелевской этики. Однако это не простой синтез. Библейско-христианская и аристотелевская этика модернизируются Скориной в соответствии с требованиями и идейными запросами эпохи Возрождения. Скорина как мыслитель аккумулировал богатейшую древнерусскую философско-этическую традицию, для которой характерен взгляд на наличное природно-социальное окружение через призму нравственно-прекрасного. В синкретическом, т. е. нерасчлененном по своему характеру, мировоззрении белорусского гуманиста этический момент является доминирующим.

Переведя Библию на родной язык, сделав ее доступной широкому читателю, Скорина тем самым впервые в истории восточнославянской мысли утвердил принцип личного отношения человека к богу. Из учения белорусского гуманиста, содержащегося в его предисловиях и послесловиях, следует, то что исходные положения веры и морали осмысливаются человеком прежде всего в его душе, сознании и выступают как веление совести и нравственной задолжности. Скорина таким образом утверждал интровертный, ориентированный изнутри характер истоков веры и человеческой морали; человек, по мнению Скорины, осуществляя прямой, интимный диалог с богом, не нуждается в посредничестве церкви и способен достичь нравственных вершин благодаря собственным усилиям, личной вере в бога, самостоятельному изучению Библии. «Каждый человек,— пишет мыслитель,— имея разум, познает, иже непослушание, убийство, прелюбыдеяние, ненависть, тяжба, несправедливость... и иная тым подобная злая быти—».

Религиозно-нравственную позицию Скорины можно квалифицировать как проявление ренессансного раннебуржуазного индивидуализма, утверждавшего мораль внутренних и внешних помыслов в противоположность официальной церковной морали загробного воздаяния. Это обстоятельство дает нам право считать Скорину выдающимся гуманистом эпохи Возрождения, реформатором в области религии и морали.

Намеченная мыслителем ренессансио-гуманистическая тенденция к разрыву связи между моралью и официальной религией, идея естественного происхождения нравственности в прямой или косвенной форме получили дальнейшее развитие в философско-этической мысли Беларуси XVI—XVII вв., в частности во взглядах М. Литвина, С. Будного, А. Волана, белорусских эпикурейцев и социниан, Б. Будного, Ю. Доманев-ского, Л. Зизания. К. Лыщинского и др.

Скорина выдвинул программу реформирования религии и морали задолго до начала широкого реформационно-гуманистического движения в Беларуси. Выступив одновременно (или почти одновременно) с Лютером, намного раньше Кальвина, белорусский мыслитель не получил у себя на родине широкой общественной поддержки — общество Беларуси начала XVI в. еще не созрело для этого. Поэтому Скорина, за некоторыми исключениями, не мог оказать непосредственного влияния на Реформацию в Великом княжестве Литовском, начавшуюся со второй половины XVI в. Однако белорусский мыслитель являлся «соавтором» (наряду с Эразмом Роттердамским, Лютером, Кальвином и др.) общеевропейской идеи обновления христианства, реформирования религии и морали, и в этом смысле деятельность его последователей в данном направлении должна, на наш взгляд, рассматриваться как реализация также и его идей.

Тенденция натурализации и секуляризации этики, наметившаяся во взглядах Скорины, более последовательно проявилась в учении Симона Будного. Его попытки в комментариях к Новому завету (1574) представить Христа не богом, а выдающимся человеком, удостоенным божественности благодаря своим высоким нравственным качествам,— своего рода реминисценция стоического учения о возможности человека собственными усилиями достичь морального совершенства и мудрости. Эта идея, выдвинутая в Беларуси Скориной и развитая С. Будным, была родственна этико-гуманистическим воззрениям итальянских неоплатоников эпохи Возрождения и концепции «самовластия человека» русских мыслителей XV—XVI вв. Весьма близок к этой точке зрения был также Лаврентий Зизаний. Новаторской по сравнению со Скориной была мысль С. Будного о несуществовании бессмертия души и загробного воздаяния, что неизбежно вело к радикальному пересмотру традиционно-христианского учения о морали. Из взгляда С. Будного вытекало, что основанием нравственности должны быть не страх перед загробным воздаянием, а разум человека, естественное стремление к добродетельной жизни.

Этическое учение Ф. Скорины и С. Будного получило свое логическое завершение в концепции безрелигиозной морали белорусских материалистов и атеистов С. Г. Лована (конец XVI в.), К. Бекеша (1520—1579), К. Лыщинского (1634—1689). Отвергнув бога и отдав «власть и управление землей и небом естественной природе», Казимир Лыщинский обосновывал мысль о ложности и аморализме религии. Поскольку религия является обманом, она не может служить источником и основанием человеческой нравственности. В религиозной морали, подчеркивал Лыщинский, главным побудительным мотивом поведения человека является страх, угроза наказания, поэтому она безнравственна в своей основе, покоится не на свободе, а на принуждении. «Церковники,— писал он,— обманывают простой люд, пугая его адом, как отец пугает плохих детей розгой, чтобы сдержать от проступков». Лыщинский обосновал ат