Стратегия внешнеторговой открытости и проблемы социально-экономической модернизации России

Стратегия внешнеторговой открытости и проблемы социально-экономической модернизации России

А. А. Мальцев

Политические свободы дают человеку право голоса, свободы слова, выбора религии. Но политические свободы без экономических свобод оставляют человека замерзшим, голодным и нищим.

J. W. Smith. WHY? A Deeper History Behind the September 11th Terrorist Attack on America

Поиск нового пути экономического развития России

Вопрос о путях и характере развития России до сих пор сохраняет свою актуальность, несмотря на второе десятилетие с начала социально-экономических реформ. Если раньше, в 1990-х гг., речь шла о постсоциалистическом выборе России, то теперь обсуждаются новые пути развития в XXI в. Но если прежде говорилось о том, что Россия «напоминает собой путника, который шел в определенном направлении и вдруг оказался в совершенно незнакомой местности — и теперь ему нужно определить, как отличить движение вперед от движения назад, вбок, в сторону, по кругу» [6], то теперь следует акцентировать внимание преимущественно на социальных ориентирах: «Россия вышла сегодня на тот рубеж, когда она особо нуждается в социальном, экономическом и политическом ориентировании… Поиск критериев движения вперед, поиск новых социальных координат необыкновенно важен для России» [8].

Выполнение основных программ первого этапа социально-экономического реформирования (до 2000 г.) — либерализации, приватизации, финансовой стабилизации, становления открытой экономики — ввело в действие механизмы структурной трансформации экономики и общества. Оценки последствий этого противоречивы и по большей части негативны: падение производства, рост взаимных неплатежей, увеличение числа убыточных предприятий, социально-экономическое расслоение. Целью второго этапа рыночных преобразований исследователи и политики называют социально-экономическую модернизацию как преодоление экономического и технологического отставания России от развитых стран.

Если причинами негативных последствий рыночных реформ 1990-х гг. можно считать структурные деформации экономики социалистической эпохи, ошибки экономической политики и прежде всего проведение шоковых реформ, чрезмерное влияние на характер процессов в экономике и социальной сфере узкополитической конъюнктуры, то трудности курса на модернизацию связаны с социокультурными и институциональными факторами — особенностями российско-советской системы ценностей, спецификой российской модели экономической культуры, а также закономерностями функционирования и трансформации общественного сознания. Таким образом, цели и задачи модернизации в качестве нового этапа реформ связаны не только с преодолением концептуальных ошибок прошлого, но и с включением в действие субъективного фактора — целевых ориентиров, мотивов и установок, способных на деле обеспечить устойчивое поступательное развитие российского общества, изменить ситуацию в экономике.

Исследователи мирового опыта экономических трансформаций связывают модернизационный потенциал страны с последовательно инновационным подходом к экономическому развитию [1]. В России, несмотря на различие ценностных ориентаций социальных групп, население не участвует в разработке идеи развития, многие заняты проблемами выживания. Но без укоренения данной ценности в сознании россиян в России возможен только ограниченный экономический рост, что мы и наблюдаем в настоящее время. Перспективы качественного скачка модернизационного развития связаны с необходимостью перестройки общественного сознания в соответствии с идеями развития, формированием «новой экономической теории» и созданием социальных установок и новых стереотипов, обеспечивающих прогрессивное развитие российского общества.

При этом некоторые исследователи считают, что вышеперечисленные экономические принципы совершенно неприменимы к теоретическому осмыслению процессов в экономике России после событий 1991 г. Для их понимания необходим выход за пределы «чистой экономики» в область будущей экономической теории. С этой целью, например, С. К. Шардыко воспроизвел последовательность ключевых событий — фазовую траекторию исторического движения нашей страны в период с 1991 по 2007—2010 гг. [10]. Эта фиксирующая волновую динамику последовательность, полагает ученый, особый феномен социальной реальности, к которому применимо название «длинный» кризис. Мировыми его аналогами в XX в. были Великая депрессия и «энергетический кризис» 1970-х, а отечественным — кризис 1914–1929 гг. Эти кризисы локализовали во времени длинные волны экономической эффективности — «пятидесятилетние» волны Кондратьева. «Нормальную» экономику — определенный технико-экономический уклад, локализованный одной волной Кондратьева, — кризис такого рода необратимо отделяет от «нормальной» экономики другого уклада следующей длинной волны. Основное отличие двух экономик, например «советской» и «постсоветской», состоит в принципиальном различии технологической основы этих двух технико-экономических типов. Так, российский кризис 1914–1929 гг. отделил «нормальную» экономику паросиловых технологий от «нормальной» советской экономики, основанной преимущественно на производстве и использовании электрического тока. Российский кризис 1991–2007 гг. жестко отделил пакет волн «нормальной» советской экономики двух индустриальных технико-экономических укладов: третьей волны электротехнологий, которая, по мнению С. Ю. Глазьева, охватывает 1880–1930 гг., четвертой волны массовых