Закрепощение крестьян в Великом княжестве Московском: интерпретации в рамках институционального анализа

Закрепощение крестьян в Великом княжестве Московском: интерпретации в рамках институционального анализа

М. С. Вдовин

Введение

В последние годы в западной экономической литературе появился ряд работ, посвященных особенностям формирования института крепостного права в России, что само по себе примечательно. Исторически именно эта тема относится к числу «самых важных и самых трудных вопросов в нашей историографии» [4, 45], ведь крепостной труд и связанные с ним режимы прав собственности оказали ключевое воздействие на экономическое и политическое развитие России. Более того, тема несвободного труда не исчерпана и в настоящее время и представляет интерес для современных экономистов (например, использование принудительного труда в российском строительном секторе).

Свободный труд лишь один из видов трудовых отношений, которые получили распространение в мировом хозяйстве относительно недавно. Использование несвободного труда было присуще для различных государств, культур и времен. Знакомые нам нормы, регулирующие сегодня отношения на рынке труда, появились лишь в XX в. и существенно отличаются от норм, господствовавших, например, в Средние века [23]. Наоборот, рабство — один из наиболее старых и сложных институтов во всей экономической истории [28]. Несвободный труд и ограничение прав работников (прежде всего на передвижение) характерны не только для России и Восточной Европы, но и для других стран, например, Англии, Франции [49].

Основы крепостного права противоречат понятию «хороших» институтов, как их представляет институциональная экономика. Во-первых, крепостное право предполагает условное, а не полное владение землей со стороны помещиков на условиях выполнения ими обязанностей государственной службы. Во-вторых, оно означает отсутствие конкурентного рынка труда. Помещик выступает локальным монопсонистом, единолично устанавливая цену на труд и присваивая излишек крестьянина-производителя. В-третьих, слабые права собственности крестьян на обрабатываемую землю сочетаются с тяжелыми повинностями, вплоть до личной несвободы. Наконец, крепостное право означает относительно примитивный вариант трудового контракта (барщина) с преобладанием непосредственного контроля в противоположность стимулам к труду.

В условиях Нового времени и становления капиталистических отношений все эти институты создавали препятствия экономическому развитию и с этой точки зрения были «плохими». Однако были ли они «плохими» в момент своего появления? Изучение рабства и крепостного права позволит не только выявить сходства и различия трудовых отношений в разных странах в разное время, но и лучше понять их взаимосвязь с другими общественными институтами, оценить влияние на экономическое развитие.

Крепостное право («serfdom») и рабство («slavery») как разные формы несвободного труда принадлежат различным экономическим устоям. Под термином «slavery» исследователи традиционно подразумевают рабовладение в Древнем Риме и режим американского Юга XVII–XIX вв., для которого характерна рыночная экономика во главе с рабовладельцами-предпринимателями [30]. Наоборот, крепостное право, «serfdom», это феодальный институт, присущий средневековой Европе, который предусматривает ограничение прав крестьян в целях усиления монопсонической власти феодалов на рынке труда. Россия в Средние века была обществом, где были рабы (например, представители иных национальностей, попавшие в плен в результате военных действий), но не была «обществом рабов»: даже в период расцвета крепостного права крестьяне — самая большая группа населения — имели ряд личных прав [49]. Для феодальной экономики, которая была характерна и для Московской Руси, было свойственно функционирование натурального хозяйства, отсутствие рынков сбыта и денежных отношений [6]. Существование же ряда феодальных повинностей крестьянина в пользу землевладельца позволяло уменьшить трансакционные издержки, связанные с неразвитостью товарного и денежного рынка [43].

Очевидно, что сравнивать московского помещика XVI в. с рабовладельцем американского Юга XIX столетия как минимум некорректно. Раб предоставляет свой труд в обмен на минимальную оплату, необходимую для поддержания его жизнедеятельности. Он фактически является собственностью владельца, фактором производства, который рабовладелец использует в целях максимизации личной прибыли. У раба нет возможности принимать решения о своей занятости, за него это делает его хозяин [15]. Наоборот, у крестьян, в рамках тяжкого крепостного режима, остаются некоторые частные права. Они могут получить доступ к земле и попасть «в крепость», добровольно выбрав несвободный труд и приняв обязательства, которые помимо денежных выплат могут включать себя и трудовые повинности в пользу землевладельца. Несмотря на то, что в большинстве случаев условия контракта могут быть навязаны крестьянину, он самостоятельно выбирает его как оптимальный в текущей ситуации.

Парадоксально, но ограничение личных свобод зачастую может носить добровольный характер и даже приводить к увеличению общественного благосостояния. История свидетельствует о многочисленных примерах, когда источником несвободного труда были не насильственные действия стороны, обладающей силой физического принуждения (набеги татар на Русь, работорговля в США), но действия лиц, целенаправленно ограничивающих свою свободу в обмен на получение ряда преимуществ. Например, в Древней Руси существовали «закупы» — полусв