Действительное количество денег или проблема идентификации их количества в обращении

Т.К. Абдуразаков

Несмотря на то, что денежная теория имеет давнюю историю своего развития, нельзя сказать, что вопрос количества денег, а точнее, какой именно из существующих денежных агрегатов или других количественных показателей денег является наиболее полным и адекватным заменителем или эквивалентом понятия «количество денег в обращении», не нашел своего разрешения. В настоящее время очень сложно получить четкий и однозначный ответ на вопрос — «сколько денег находится сейчас в обращении?». По-видимому, это происходит потому, что на практике понятие «количество денег в обращении» практически повсеместно заменено на такое понятие, как «денежная масса». Но положение усугубляется еще и тем, что не существует общепринятого и четкого определения самого понятия «денежная масса», так как существует несколько показателей денежной массы.

К примеру, стандартами МВФ предусмотрено от четырех до семи показателей денежной массы. В банковской же статистике развитых стран рассчитывалось от трех (например, в Германии, Швейцарии) до десяти (например, во Франции) показателей денежной массы, в США и Италии — четыре, в Англии — пять показателей1. Причем в разных странах не только структура, но и состав денежных агрегатов может существенно различаться.

Следует отметить, что до настоящего времени в качестве показателя количества денег в обращении преимущественно воспринимался денежный агрегат М2, состоящий из наличности в обращении вне банков, а также денежных средств на депозитных счетах до востребования и срочных депозитах. Видимо, это связано с тем, что в конце 1970-х — в начале 1980-х годов на фоне острого кризиса кейнсианской концепции денежно-кредитного регулирования в политических и академических кругах Запада резко возросли популярность и привлекательность концепции монетаристов, что оказало определяющее воздействие на смену ориентиров в политике центральных банков развитых стран Запада. В наиболее же значимом исследовании главного теоретика монетаризма Милтона Фридмена — «Монетарной истории Соединенных Штатов, 1867 – 1960», выполненном им совместно с Анной Шварц, в качестве наиболее адекватного эквивалента количества денег в обращении был обозначен показатель, состоящий из наличности в обращении, чековых депозитов и срочных депозитов, известный как денежный агрегат М2.

Хотя использованный монетаристами критерий отбора определенного показателя в качестве показателя количества денег в обращении, вызвал вполне обоснованные возражения. Так например, ученый В. М. Усоскин справедливо критикует монетаристов за то, что вопрос, какой именно показатель является эквивалентом количества денег в обращении был решен ими крайне утилитарно, основываясь на принципе «наибольшего статистического соответствия». Анализируя проблему включения срочных депозитов в состав предполагаемого показателя количества денег в обращении, монетаристы предложили измерить корреляцию между показателем дохода и денежной массой с учетом и без учета срочных депозитов. По результатам этих измерений тот денежный агрегат, который имеет более тесную корреляцию с показателем дохода, по утверждению монетаристов, и должен рассматриваться в качестве показателя количества денег в обращении2.

Получается, что денежному агрегату М2 в представлении большинства предстояло в течение определенного периода времени выполнять роль показателя количества денег в обращении только благодаря тому, что именно он статистически наиболее полно соответствовал гипотезе Фридмена о существовании взаимосвязи между темпами прироста количества денег в обращении и темпами прироста показателя дохода. Следует, однако, отметить, что и в самой среде монетаристов отсутствовало единогласие в отношении того, какой именно показатель следует принять в качестве эквивалента количества денег в обращении.

Вместе с тем в последующем, в странах, принявших на вооружение некоторые элементы доктрины монетаристов, все отчетливее стало прослеживаться отсутствие корреляции между денежным агрегатом М2 и показателем дохода, в качестве которого был принят объем номинального ВВП, что породило некоторые сомнения как в обоснованности доктрины монетаристов в целом, так и в справедливости вывода Милтона Фридмена относительно предложенного им показателя эквивалента количества денег в обращении. Примечательно, что и сам Милтон Фридмен впоследствии был вынужден несколько отступить от своих прежних утверждений и признать, что «эквивалентом денег... в реальной жизни является денежная база, т. е. вся наличность, находящаяся в обращении, и резервы коммерческих банков» 3, однако, видимо, Фридмену все же не хватило смелости открыто признать, что прежний его вывод относительно того, какой именно показатель является эквивалентом количества денег в обращении, был ошибочен.

Таким образом, есть все основания предполагать, что сложности с идентификацией показателя количества денег в обращении возникли с началом функционирования банковской системы с частичным резервированием. В далеком прошлом, когда будучи реальными, деньги преимущественно представляли собой монеты из благородного металла, золота или серебра, а также отчасти и разменную мелочь из менее благородных металлов, количество денег в обращении можно было рассчитать путем сложения номинальной стоимости выпущенных в обращение золотых (серебряных) монет и разменной монеты. Говоря «реальные», подразумевается, что собственная стоимость таких денег тогда еще обеспечивалась преимущественно стоимостью самого материала,