Дискриминация профессиональных прав ученых как фактор «утечки умов»

А.Г. Аллахвердян, Н.С. Агамова

Процесс адаптации российской науки к условиям рыночной экономики сопровождается существенными трансформациями как на уровне научного сообщества в целом, так и в социальном положении ученых. Вопреки Конституции Российской Федерации (1993), гарантирующей свободу «литературного, художественного, научного, технического и других видов творчества» (статья 44), и недавно принятому федеральному закону «О науке и государственной научно-технической политике» [1] в реальности права ученых на творческий труд оказываются недостаточно социально защищенными. Слабая профессиональная защищенность ученых противоречит не только российской Конституции, но и таким международно признанным документам, как «Хартия научных работников», «Декларация прав и обязанностей ученых» [2], «Рекомендация о статусе научных работников» [3].

Первые два документа – Хартия и Декларация – были разработаны Всемирной федерацией научных работников, являющейся своеобразным «интернациональным профсоюзом» научных работников. В Декларации прав и обязанностей ученых «научный работник определяется как человек, имеющий необходимую квалификацию и профессионально занимающийся естественными, техническими и общественными науками, фундаментальными и прикладными исследованиями, либо подготовкой научных кадров». На Генеральной ассамблее этой федерации в 1969 г. было выражено пожелание, чтобы Декларация стала международной рекомендацией, ратифициро ванной правительствами государств – членов Организации объединенных наций. Оно было реализовано благодаря включению важных пунктов Декларации в специально разработанный документ «Рекомендация о статусе научных работников».

Хотя «Рекомендация» и другие правовые документы внесли и вносят значительный вклад в за щиту прав научных работников, необходимо отметить, что их цели не во всех странах реализуются в полном объеме. При этом особая ответственность в области защиты прав ученых и создания благоприятных условий для проведения научных исследований ложится на правительства государств.

В указанных международных и российских документах содержит ся перечень прав и свобод ученых, необходимых для успешной научной деятельности. Отметим наиболее значимые из них:

– право на свободу научных дискуссий в условиях отсутствия идеологического диктата;

– право свободно общаться и обмениваться научной информацией;

– право свободно выезжать за границу для продолжения своей научной работы;

– право на участие в открытых конкурсах научных проектов;

– право на вознаграждение в соответствии с образованием, положением и результатами труда;

– право на публикацию результатов научных исследований;

– право использовать результаты исследований в сфере практики;

– право на осуществление научной деятельности в благоприятных условиях.

В советской России в доперестроечный период большинство этих прав вопреки тому, что декларировалось партийно-государственными органами управления наукой, не соблюдалось, отмечает М.Г. Ярошевский (см. [4]). Под непосредственным контролем этих органов доминировала установка на противопоставление советской науки западной, как враждебной по своей классовой природе. Постулировалось, что в основе последней лежит единственно научное, диалектико-материалистическое мировоззрение. В условиях «холодной войны» с этим сочеталась установка на враждебное отношение к западным ученым как реально, либо потенциально связанными с зарубежными разведывательными службами. Культивировавшаяся в этом социоидеологическом контексте подозрительность по отношению к западным коллегам существенно препятствовала реализации учеными права на свободное общение и обмен научной информацией. Вся корреспонденция, хотя бы и носившая сугубо профессиональный характер, перлюстрировалась. В тех случаях, когда предполагалось, что из нее может быть извлечена информация, даже не содержащая государственной тайны, но способная стимулировать новые научные решения, на отправку подобной корреспонденции накладывалось вето. Если же в действиях автора усматривался умысел, он становился объектом преследований, а то и репрессий.

Всячески поощрялись доносы, открывавшие путь к научной карьере и позволявшие посредственностям компенсировать интеллектуальное бесплодие. Для этой категории научных работников предоставлялась возможность поездок за рубеж, где, участвуя в научных симпозиумах, конференциях, конгрессах, они фактически выполняли функцию надзора и контроля за другими членами делегации с тем, чтобы по возвращении в Россию представлять отчеты о результатах своих наблюдений. Поскольку выезжавшие для научных контактов за рубеж были осведомлены о том, что их общение с зарубежными коллегами контролируется и может иметь на родине негативные последствия, свое право на свободный обмен научной информацией они сколько-нибудь эффективно реализовать не могли. При этом следует иметь в виду, что уже сам выезд за рубеж был обставлен различными препятствиями и требовал прохождения целой иерархии инстанций, функции которых сводились к тому, чтобы «просеивать» корпус научных работников под углом зрения их политической благонадежности и наличия у них аппарата внутренней цензуры, призванной решать вопрос о том, какой информацией допустимо обмениваться с западными учеными. Вполне понятно, что это дефор