Исследование уровня дискомфорта популяций лисицы обыкновенной (vulpes vulpes l.) В самарской области методом знакового поля

В.В. Склюев, Э.Д. Владимирова

На примере лисицы обыкновенной показана возможность исследования состояния дискомфорта популяций млекопитающих, входящих в экосистемы, видоизмененные действием антропогенного фактора. В качестве метода исследования поведения лисиц применялись зимние тропления следов, проведенные с параллельным учетом параметров информационно-знакового поля. Показатели поля и функциональные формы поведения, отмеченные для лисиц, обитающих в значительно измененных людьми биотопах, отличаются от показателей поля и форм поведения, характерных для лисиц, обитающих в благоприятных условиях. Поведенческие реакции особей лисицы могут служить своеобразным индикатором уровня дискомфорта популяций, обитающих в пригородных биотопах и агроценозах.

Введение

В настоящее время трудно найти экосистему, не испытывающую в той или иной мере антропогенную нагрузку, тем более, если речь идет о пригороде. Дигрессия пригородных экосистем сказывается на состоянии животного населения. Согласно точке зрения, которую разделяют многие экологи, экосистемы способны к саморегуляции [1, 2], но вмешательство людей может быть ошибочно направлено на поддержку положения, при котором регуляторные механизмы ’’отказывают”, в результате чего наступает критическое состояние. Чтобы не допустить подобного развития событий, необходим мониторинг пригородных экосистем, в которых ключевым фактором, определяющим видовой состав и механизмы устойчивости, по- видимому, выступает антропогенный фактор. Известно, что поведенческие реакции особей млекопитающих могут выступать маркерами состояния популяций [3]. Для целей экологического мониторинга поведенческий полиморфизм лисицы обыкновенной изучен недостаточно.

Район исследования, материал и методика

Зимние тропления лисиц проводили с 2003 по 2009 гг. в Самарской области на трех участках, отличающихся характером и степенью антропогенных изменений природной среды. Районы исследования посещали несколько раз в месяц, в снежное время года. Участок № 1 — это пойменные биотопы волжского Правобережья, раскинувшиеся на низком берегу реки, напротив г. Самары. Территория представляет собой частично заливаемый в половодье пойменный лес, чередующийся с кустарниковыми и луговыми участками, песчаными отмелями, ивняками, зарослями осоки. Уровень антропогенной нагрузки здесь высокий, особенно в летнее время года, когда местность широко используется для целей рекреации. Участок № 2 располагается в Красноармейском районе Самарской области. Исследуемая область представляет собой степной ландшафт с многочисленными овражками. Район граничит с лесопосадкой, включает трассу федерального значения, проселочные дороги и с. Воздвиженка. Территория интенсивно используется как сельскохозяйственные угодья. В перелесках, луговых и кустарниковых участках, овражках, лесопосадках, окрестностях населенного пункта уровень антропогенной трансформации среды обитания лисиц средний, за исключением моноагроценозов. Участок № 3 локализован в загородной дубраве, произрастающей в 7-10 км к северу от жилых и промышленных кварталов г. Самары. Это рекреационная зона города, причем участки плохо возобновляемого дубового леса с кленово-липовым вторым ярусом и бересклетом-лещиной в кустарниковом ярусе чередуются здесь с территориями дач, летних лагерей, свалок мусора, многочисленными грунтовыми дорогами, ЛЭП, заборами, оврагами.

При троплениях обращали внимание на состояние снежного покрова, плотность следов лисиц, наличие следов гетероспецификов, распределение следов по стациям, предпочитаемые участки обитания, состояние кормовой базы, функциональную принадлежность наблюдаемого поведения, особенности проявления антропогенного фактора. Сравнительный анализ полевого материала проводили при средних, ’’обычных” состояниях основных абиотических и биотических факторов. К примеру, не учитывали результаты, полученные в период ранневесеннего оживления активности лисиц (”гон”), в годы массового размножения грызунов (’вспышки численности”), в зимы, следующие за необычайно длительным и полноводным паводком на р. Волге (агрегация мышевидных, основных кормовых объектов, на возвышенных участках ландшафта) и т. д.

В ходе детальных троплений определяли пол, возраст и функциональную форму поведения лисиц, учитывали элементарные двигательные реакции животных, которые можно распознать по специфическому ”рисунку” следовой дорожки. В качестве элементарных реакций лисиц нами учитывались векторы передвижения, подходы к объектам, ориентировочные и маркировочные реакции, стереотипы кормежки (нарыск, скрадывание), перемены аллюра, попытки локомоции, тергоровые и комфортные реакции, заходы с грунта на валежник, спуски на грунт, заскоки на пни, движение по следам особей своего вида и гетероспецификов. Половую принадлежность определяли по особенностям ”мочевой точки” (положение относительно следов задних конечностей, разбрызгивание или компактность) и поведению в целом. На основе комплекса признаков различали взрослых и ювенильных особей (учитывали размеры отпечатков лап, интенсивность мечения, характер наследа, данные прошлого полевого сезона). Проводили учет параметров информационно-знакового поля по методике Д.П. Мозгового и Г.С. Розенберга [4].

Общий объем исследованного полевого материала представлен в табл. 1.

Таблица 1

Объем полевого материала, привлеченного для анализа различий поведения лисиц, обитающих в угодьях с разной степенью антропогенной трансформации