Становление методологии итальянской этико-политической либеральной историографии

И.А. Овсянникова, Омский государственный университет, кафедра философии

Традиции римского права никогда не исчезали в Италии. С точки зрения Де Руджеро, частное право древних римлян с его тенденцией делать из всех юридических институтов общее достояние граждан препятствовало формированию феодального права, в котором бы привилегии занимали слишком большое место, и способствовало развитию гражданских свобод индивидов. В то же время он отмечает его отрицательное влияние, которое, уравнивая всех в подчинении, препятствовало укоренению в сознании народа аутентичной идеи права, то есть идеи права, независимого от государства и, даже более того, противостоящего праву государя. "Таким образом, итальянцам стало недоставать жизненного опыта противоречия между народом и государем, который в другом месте повсюду способствовал созданию чувства политических свобод и любви к ним. Здесь государство является с самого своего возникновения чисто монистическим: таков уже характер коммуны, чьи свободы совершенно отличаются от свобод феодальных государств и могли бы называться, скорее, демократическими институтами в античном значении этого слова, чем либеральными институтами" [1, p. 268].

В то время как во Франции школа физиократов обратилась к либерализму рационалистического толка, в Неаполе экономисты Дженовези и Галиани не скрывали своей симпатии к государственному протекционизму. Причиной была бедность страны и необходимость защиты от могущественных противников на море - Франции и Англии, готовых сделать из Неаполя инструмент и театр своего соперничества. Для Дженовези экономическая свобода означала главным образом преодоление феодальных препятствий торговле национальным продуктом и развитию сельского хозяйства внутри страны [1, p. 270]. По Де Руджеро, влияние французского Просвещения не добавило ничего действительно нового к идеям итальянских юристов и экономистов, заложивших основы либеральной мысли в стране.

Наиболее значительными трудами в духе Просвещения Де Руджеро считает "Законодательную науку" Филанжери и "Политические очерки" Пагано. Если Джаноне и Дженовези действовали один - на основе исторического права, другой - как чисто национальный экономист, то Филанжери и Пагано разрабатывают понятие свободы, которое возвышается над эмпирической практикой позитивного права, превращаясь в вечный закон. Итальянские теоретики недооценивали роль законов в обновлении общества, уповая на почти мистическое возникновение законодательства. Дж. Вико дал гораздо более реалистичное понятие свободы, состоявшее в том, чтобы иметь собственные законы, установления и правительства, которые уже поэтому были бы свободными. Таким образом, "свобода была исторической категорией" [1, p. 271].

Гражданская свобода образует общий предел как новому поколению просветителей, так и предшествующему. Филанжери открыто объявляет себя сторонником просвещенного деспотизма, как вольтерьянцы и физиократы. А у Пагано, напротив, чувствуется влияние Монтескье и опосредствованно - английского либерализма в том, что касается его надежды на самостоятельную просвещенную деятельность индивида и разочарования в посредничестве монархии между гражданином и свободой.

Большее развитие нововременной индивидуализм получает в это время в средней и северной Италии, где еще живы муниципальные традиции. В 1777 г. вышла работа Витторио Альфиери "О тирании", в которой Де Руджеро слышит первый призыв к войне против тирании. Стилизованное изображение тирании предвосхищает традицию, сформировавшуюся в Рисорджименто. Тиранией Альфиери называет любое правление, при котором тот, кто поставлен исполнять законы, может их создавать или разрушать, ломать и препятствовать их осуществлению, приостанавливать и даже обходить их, будучи уверенным в собственной безнаказанности [1, p. 272]. Альфиери будет критиковать якобинскую тиранию в книге "Мизогалло" ("Галлоненавистник"). В ней можно найти не собственно теоретическое изложение политического либерализма, а скорее, психологическое описание окружения, которое создает себе тиран. Противоположное понятие свободного правления является менее определенным у Альфиери. Таковым он представляет английское правление, аристократический дух которого затрудняет его перенесение на другую почву. Характер английской аристократии таков, что, взятая сама по себе, она меньше короля; объединенная с народом,- сильнее короля, а объединенная с королем - слабее народа. Формирование подобной государственной аристократии в других странах превратилось бы в средство олигархической тирании. Политический идеал Альфиери составляет равновесие английской политической системы между одним человеком, немногими и многими. Альфиери верно указывает причину силы английского либерализма: существование "в Англии постоянного и живого разногласия не между знатью и народом, как в Риме, но между народом и народом: то есть между министерством и оппозицией... это разногласие, скорее, оказывает благотворное влияние, чем вредит; поэтому никто не присоединяется к одной партии настолько, чтобы не быть затем в состоянии перейти в противоположную; ни одна из двух партий, имея постоянные и противоположные другой интересы, не имеет таких интересов, которые бы не совпадали с общим благом" [1, p. 274]. Сущность политического либерализма Де Руджеро определяет, таким образом, через оппозицию партий, которая превосходит классовую противоположность.

Эконом