Мифы русской идеи (миф как проблема в творчестве русских религиозных философов "серебряного века")

А.А. Петров, Омский государственный университет, кафедра философии

Тема русской идеи, столь популярная в отечественной мысли XIX - начала ХХ в., на исходе ХХ в. вновь стала актуальна(*1). И это неудивительно. Если мы хотим обрести ориентиры на будущее (которые столь необходимы в наше время!), то должны разобраться в своем прошлом и настоящем(*2). Традиционно именно в рамках русской идеи осмысливались важнейшие философско-исторические вопросы - своеобразие исторической судьбы России, ее миссия и призвание в мире, роль интеллигенции и ряд др. Распад традиционных социальных и политических структур и упадок культуры, характерный для кризисных периодов общественного развития, с особой силой проявился в современной России, что привело не только к утрате чувства общности, но и к трагическому феномену "распада русской души". В такие периоды происходит оживление мифотворческих способностей человеческого сознания, миф завоевывает умы и чувства людей благодаря присущему ему от природы качеству - способности дать целостную картину мира. Миф может быть прекрасным, высоким, целительным, а может быть и грубым, низким и губительным, мертвящим. Каким будет миф новой России(*3)? В этом аспекте нам представляется интересным обратиться к тому образу мифа, который господствовал в отечественной философии "серебряного века" и был порожден если не творцами, то самыми яркими выразителями русской идеи.

На наш взгляд, само существо русской идеи образует ряд теснейшим образом связанных идей: Всеединства, Софийности, Богочеловечества, Соборности, которые (по нашему мнению) можно охарактеризовать как Мифы(*4).

Мыслители "серебряного века" (Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков, Вяч.Иванов, Л.Шестов, Б.П. Вышеславцев, А.Ф. Лосев, П.А. Флоренский, В.Ф. Эрн) видели в мифе не вымысел и фантазию, но отображение реальности духовной жизни (см., например, [2, с. 60; 8, с. 57-58, 61; 11, с. 58-59; 12, с. 37; 15, с. 102, 97]. Миф (и символ) есть то, что связует мир дольний с миром горним(*5). "Ему присуща своя особая достоверность, которая опирается не на доказательства, но на силу и убедительность непосредственного переживания" [8, с. 61]. Критерий истины здесь иной, чем в эмпирической реальности, а именно критерий правды, который имеет прежде всего "аксиологическое значение, выражает ценность, а не реальное бытие. В образе воображения, в мифе, в символе, должна быть угадана некоторая подлинная ценность - тогда только мы имеем правду образа и мифа и символа" [11, с. 58-59].

Таким образом, миф рассматривался русскими философами как наиболее реальное и наиболее полное (целостное) осознание действительности, диалектически необходимая категория сознания и бытия вообще. Мифическое сознание рассматривалось ими как "особая, самозаконная область человеческого духа", обладающая определенной спецификой (законами функционирования, своеобразной мифической диалектикой и т.п.), отличающей ее от иных сфер человеческого духа - дискурсивного мышления и т.п. (Этот аспект изучения мифического сознания получил наиболее полное раскрытие в "Диалектике мифа").

Примечательно, что в русской философии "серебряного века" в целом утвердилось представление о мифе как сознании, присущем не только человеку древности, но и человеку современной эпохи. В то же время в западной философии господствовал иной взгляд на миф. Миф как своеобразная форма мировосприятия считался принадлежностью древней и, с известными оговорками, средневековой истории. Существование мифа в современную эпоху возможно с этой точки зрения как архаического пережитка, рудимента древнего, примитивного мышления, обреченного на исчезновение. Этот взгляд доминировал, но, естественно, не был единственным: начиная с 10-х гг. ХХ в. "ремифологизация" становится бурным процессом, захватывающим различные стороны европейской культуры. При этом миф признавался вечноживым началом, выполняющим практическую функцию и в современном обществе. Однако это видение мифа было мало популярно в собственно философских кругах. Апология мифа звучала лишь в философском творчестве немногих представителей европейского иррационализма. "Реабилитации" мифа в сознании европейского культурного общества немало способствовали идеи различных психоаналитических школ, в особенности К.Г. Юнга.

В отличие от З.Фрейда, для которого в целом характерен интерес к индивидуальной психологии, К.Юнг сфокусировал свое внимание на проблематике социальной психологии. Он воспринял идею Э.Дюркгейма о "коллективных представлениях" и преобразовал ее в концепцию "коллективного бессознательного". Последнее, согласно Юнгу, есть вместилище "архетипов"- своего рода формальных схем, праобразов, которые в символической форме отражают биосоциально оформленный культурный опыт человеческого рода(*6). Миф, по Юнгу, представляет собой одну из форм выражения психической реальности архетипов коллективного бессознательного. Юнг полагал, что мифотворчество - это непрерывный процесс, свойственный человеку во все времена.

Тезис о неувядающей силе мифотворчества господствовал в русской философии еще до роковых событий "нового средневековья". Н.А. Бердяев специально подчеркивал, что "каждая великая историческая эпоха, даже в новой истории человечества, столь неблагоприятной для мифологии, насыщена мифами" [5, с. 18].

Любопытно сопоставить представления Юнга