Поступок: путь к другому

С.А. Юхименко

Современная духовная ситуация характеризуется оскудением духовных сил человека, что делает почти невозможным нравственный поступок. Философия, если она хочет быть еще хоть чем-нибудь полезной, обязана отрефлексировать данное явление, найти основания поступка или причины их отсутствия.

Человек отрицает свою наличную данность, преобразуя ее в свободном творческом действии. Но откуда он отрицает? Другими словами, если пользоваться аналогией с трамплином, то что позволяет человеку прыгнуть, заставляет прыгнуть и куда он прыгает, что в нем решает, насколько далеко улететь? Сам по себе трамплин не может служить причиной прыжка, а только одним из условий его возможности. Т. е. одно существование наличной данности не требует ее отрицания, ведь нет же его в животном мире, только в человеческом оно существует. Реальность не заключает в себе проекта своего преобразования, но приходит человек, вечно всем и вся недовольный, и начинает ломать и строить. Перед человеком всегда развернуты необозримые горизонты возможностей, перед которыми он должен определиться, поставить себя и избрать один-единственный путь.

Причем ситуация осложняется еще тем, что человеку здесь не отделаться выбором наудачу, здесь от него требуется, он сам от себя требует (и не может смириться с иным поворотом дела) необходимости выбора. Выбор должен быть не только свободным и личностным, но и необходимым. Причем необходимость внешняя в расчет не принимается, человек ищет, требует от себя, если он по отношению к себе честен, чтобы необходимость эта была внутренней. Ни на чем ином, кроме внутреннего долженствования, человек не хочет и не может останавливаться, если он ищет основания своих поступков.

Внутреннее основание поступков — воля. Поступок — дело творчества, отрицания, воли не только по отношению к объекту, но и к субъекту действия.

В пространстве воли проблема принятия единственного должного, необходимого решения развертывает перед нами новые горизонты вопрошания. Чем человек руководствуется, избирая тот или иной путь, сценарий, проект изживания жизни? Стремлением к власти (Адлер), стремлением к удовольствию (Фрейд), стремлением к самоактуализации (Маслоу)? Франкл разбивает все их аргументы и утверждает, что ни одно из этих стремлений не является определяющим в человеке, во главу угла он ставит стремление к смыслу.

Назвав цель человеческих стремлений смыслом, мы лишь немного прояснили ситуацию, этим вовсе не оказывается снята проблема выбора проекта, теперь — выбора смысла. Ни один смысл не заключает в себе долженствования, «вообще ни одно теоретическое определение и положение не может заключать в себе момент долженствования, и он невыводим из него» [1]. Употребив слово «смысл», мы ко всему прочему еще и оказались в области мышления. Однако «каждая мысль моя с ее содержанием есть мой индивидуально-ответственный поступок, один из поступков, из которых слагается вся моя единственная жизнь как сплошное поступление» [2], — утверждает Бахтин — и тем самым вводит сферу смыслов в сферу жизни, сферу мышления, разума в сферу поступка, воли. Теперь «все, даже мысль и чувство, есть мой поступок» [3].

И здесь мы сталкиваемся еще с одним затруднением: возникает два противоположных мира: мир жизни, поступка, решения — и мир смысла, культуры, теории. Мир воли и мир разума оказываются расколоты. Мир культуры, смысла «не есть тот единственный мир, в котором он (человек, — С.Ю.) живет и в котором соответственно свершается его поступок» [4]. Потому-то всегда и кажется, что философия вечно «говорит как-то не о том».

Смысл не дает долженствования. В области теоретического мышления невозможно найти причины для поступка в жизни, их не дает даже сам факт истинности суждений. И мы остаемся в сфере воли, никуда теперь из нее не выбраться. Человеку не избежать в жизни волевого решения, даже если этим решением является сознательное безволие и соглашательство (на него-то он решился). Другое дело, что решать все-таки надо, и советчиков найти невозможно, да и нельзя. Воля, пока она остается волей, пока она существует, не может руководствоваться чем-то иным себе, внешним, последнее слово всегда за ней. Таким образом, чтобы поступить, человек должен обратиться сам к себе: что говорит ему воля? Это попытка осуществить на деле надпись на дельфийском храме «познай самого себя», чтобы изнутри своей жизни и воли решиться на ответственный поступок. Но «подобно тому, как бумеранг возвращается к бросившему его охотнику лишь если он не попал в цель, так и человек возвращается к самому себе и обращает свои помыслы к самоактуализации, только если он промахнулся мимо своего призвания» [5].

И здесь не обретается искомое. Оказывается, что «нигде человек не может вернее убежать от самого себя, чем занявшись самопознанием» [6]. Найти себя — как выйти на воздух из комнаты, перестать оседать в самокопании в смертельной усталости от себя самого. Казалось бы, что еще, если не самопознание, может решить все вопросы, когда мы пришли к выводу, что решение их зависит только от нас. Что еще, если не обращение к последнему основанию своих действий и мыслей — к себе, к своему «я»? Однако, странным образом это обращение дает человеку меньше всего. Ибо человек себя всегда и везде уже видел. Ничего не дает изучение homo sapiens и его «неизведанных возможностей», замечательных способностей приспосабливаться к любым условиям «Человек не найдет себя в самопознании. Предчувствие правды подсказывает нам, что мы ско