Социальная квазиреальность или виртуальная реальность?

Сивиринов Б.С.

Феноменологическая социология в трактовках социальной реальности, наверное, ближе всего находится к тому, что в современной литературе называют виртуальной реальностью. Широкое использование этого термина инициировано компьютерной инженерией, которая процессы и явления в компьютерных сетях обозначает как виртуальное пространство, в противовес реальному пространству. Известно, что компьютер позволяет создавать миры, как бы “похожие” на реальный, а в перспективе почти похожие. Термин virtus имеет богатое семантическое поле, но в этом значении можно исходить из перевода как “возможный”, “потенциальный” [1, c. 73].

Очевидно феноменологическая социальная реальность имеет почти все атрибуты виртуальности, прежде всего - её рефлексивную основу. Но это может быть и воображаемая, моделируемая реальность. Компьютерную виртуальную социальную реальность мы можем видеть на дисплее. В компьютерном варианте возможна социальная реальность “цивилизации”, “городов”, жизненных ситуаций и т.д. Но при всем текущем совершенствовании компьютерного моделирования “социальных реальностей” мы осознаем их упрощенность, а порой и условность. Другими словами, мы можем без затруднений отфиксировать их несоответствие с окружающим миром. Но свойством виртуальности обладает и вся наша повседневная жизнь. “Виртуальная реальность, являясь внутренним состоянием субъекта, может быть вызвана внешними причинами и внешними обстоятельствами (природными явлениями, компьютерными технологиями, искусством и др.) или внутренними причинами (например, внутренними ощущениями, соматическим состоянием. Вместе с тем, виртуальные состояния могут быть вызваны как независимыми источниками, так и собственными рефлексивными источниками посредством “самовозбуждения”. Таким образом, виртуальная реальность субъекта способна к саморазвитию и на собственной базе, на основе саморефлексии (религия, теоретические исследования, математика, состояние психики субъекта)” [2, c.44]. Многие понятия и категории, которыми мы обозначаем процессы и явления социальной реальности, содержат признаки виртуальности. Так на “дисплее” нашего сознания социальная структура общества отображается каждый раз с разной степенью упрощения и в индивидуальной форме. Государство, к примеру, отображено в многообразии определений, образов, ассоциаций в сознании и эмоциях как “простых” людей, так и социологов. Любая сфера жизнедеятельности является объективным источником создания виртуалоподобных элементов социальной реальности. Как пишет Мануэль Кастельс: “Во всех обществах человечество существовало в символической среде и действовало через неё. Поэтому исторически специфичным в новой коммуникационной системе, организованной вокруг электронной интеграции всех видов коммуникации, от типографского до мультисенсорного, является не формирование виртуальной реальности, а строительство реальной виртуальности <…> реальность, так, как она переживается, всегда была виртуальной - она переживалась через символы, которые всегда наделяют практику некоторым значением, отклоняющимся от их строго семантического определения” [3, c. 351]. Можно говорить о виртуальной реальности искусства, науки, экономики, административно-управленческих систем и т.п. Человек жил, живет и будет погружен в феномен виртуальности.

Следует отметить некоторую некорректность использования термина “виртуальная реальность” применительно к социальной реальности. Это особенно видно с позиций феноменологической социологии. Поэтому я предлагаю пользоваться термином “социальная квазиреальность”, хотя существует термин “симулякрум” [4, c. 11]. Но проблема для нас не столько в том, чтобы доказать наличие “виртуальных” реальностей и представить весьма сложный и малоисследованный механизм их формирования, а обратить внимание на проблему соответствия, адекватности этих квазиреальностей действительной реальности и возможности научной и практической реакции на этот феномен.

Символическая функция человеческого сознания вытекает из компенсирующе-адаптационного мышления. Сознание человека воспринимает ограниченное конечное число социальных явлений, в то время как окружающий мир богаче в своей реальности. Но и сознание творит больше смыслов и значений, чем воспринимает реально. Поэтому возникают системы символов, с помощью которых человек объясняет противоречивые фрагментарные сведения о реальном мире. Сложные системы символов формируют квазиреальность с её локальными субреальностями.

Социальная роль символов - создавать замещение реальных предметов и явлений там, где они недоступны или малодоступны человеческому восприятию. Например, значительная часть нашего населения не воспринимает адекватно ни государственные органы, ни партии, ни депутатов, ни их сложные идейно-программные позиции. Но у каждой группы населения есть своя символическая квазиреальность со своим языком понятий и представлений. Используя “опорные” ключевые символы, доступные обыденному сознанию, кандидаты в депутаты могут более или менее удачно говорить на языке символов и знаковых понятий, доступных большинству населения.

Компенсаторная функция символических универсумов защищает человека от “предельного ужаса” перед непонятным, огромным и враждебным в жизни общества. “Символический универсум, - пишут П.Бергер и Т.Лукман, - классифицирует разные феномены в определенных категориях иерархии бытия, определяя сферу социального в этой иерархии” [5, c. 167]. Именно благодаря символическому универсуму как всеохватываю