Проблема гносиса в свете коптских рукописей первых веков нашей эры

Трофимова М.К.

Проблема гносиса, центральная в гностицизме, очевидно, соприкасается с темой настоящей конференции, посвященной формам мышления. Поэтому в нашем докладе мы намерены поделиться некоторыми наблюдениями, касающимися гносиса, сделанными при изучении текстов, составленных его приверженцами. Эти тексты сохранились на коптском языке в собрании рукописей из Наг Хаммади, а также в Берлинском папирусе 8502, в Аскевианском и Бруцианском кодексах.

Понятие "гностицизм" принадлежит историографии нового времени. Гностицизм стал проблемой научного исследования в работах Р.Л. Липсиуса "Критика источников Епифания" (1865) и А. фон Гарнака "История догматов" (1886). Они положили начало критическому изучению источников и созданию на этой основе нетрадиционной концепции гностицизма. Стали обсуждаться вопросы о том, какое место в гностицизме занимает философия, какое религия, проходит ли он путь развития от философии к религии или наоборот, какова его суть, в какой мере к его характеристике приложимы понятия "дуализм" и "монизм", в чем видеть его корни, какую роль в его формировании сыграли античное наследие, христианство, религиозная история иудаизма, вавилонская, древнеегипетская, иранская культуры. Из явления, поначалу описываемого в пределах истории раннехристианской церкви ("ересь"), уже у сторонников "школы истории религии" гностицизм превратился в явление, возникшее до и вне христианства, только впоследствии повлиявшее на последнее, и, в свою очередь, что-то воспринявшее от него. Подходы к вопросу о происхождении гностицизма множились, гипотезы сменяли друг друга. При этом снова и снова оказывалось необходимым определять черты самого феномена, контуры которого постоянно менялись с находками новых генетических связей и типологических подобий. Явление оказалось возможным рассматривать с разных точек зрения : историко-религиозной, философской, социологической, семиотической, сравнительной мифологии, психоанализа и т.д. Всё это, как и трудности источниковедческого анализа текстов, сделали проблему гностицизма одной из наиболее сложных, интересных и спорных, но едва ли приблизили ее разработку к завершению.

Различиям в объеме понятия "гностицизм" отвечают разные смыслы, вкладываемые в слово "гностический", начиная с древности вплоть до наших дней. Ведущий французский исследователь М. Тардье, предлагая историю этого слова[1] , указывают на восемь смыслов. Первым по времени он называет эпистемологический смысл, идущий от Платона. Вторым оказывается, по его обозначению, "прямой смысл", относимый им к еретическому гносису или "историческому гностицизму", развившемуся с I по V век на Востоке (Египет, Сирия, Аравия, Месопотамия) и на Западе (Италия, долина Роны) у писателей и в неортодоксальных христианских течениях. Третий смысл ересиологический, четвертый у Климента Александрийского, пятый у Евагрия Понтийского, шестой эсотерический, седьмой синкретический, восьмой психологический (иначе: феноменологический, экзистенциальный).

Разработку проблемы гностицизма заметно стимулировали коптские рукописи, найденные египетскими крестьянами в декабре 1945 г. вблизи Наг Хаммади. Это были тринадцать кодексов, датируемых четвертым веком, содержавших 52 текста (свыше 1100 страниц) разного характера : откровения преимущественно космологического содержания, догматические рассуждения, беседы, молитвы, евангелия, послания, деяния, апокалипсы в собственном смысле слова.

Даже теперь, по прошествии почти полувека со времени находки в Наг Хаммади, трудно вполне оценить значение этого события. Сочинения, обогатившие фонд документов по истории духовной культуры древности, прежде всего гностических учений, еще многие годы будут возбуждать интерес исследователей. Пищу для размышлений найдет в них историк и языковед, литературовед и философ, психолог и этнограф. Сами по себе труды, посвященные рукописям из Наг Хаммади, примечательны не только своей научной ценностью. Они оказались заметными фактами истории культуры нашего времени, чутко отзываясь на его запросы.

50-е годы, на которые пришлись усилия первых зарубежных ученых, взявшихся за эти рукописи, для многих из них были временем тяжелого внутреннего кризиса, рожденного второй мировой войной и ужасами фашизма. Нужно было осмыслить горький жизненный опыт, приобретенный в эти годы, когда люди оказались поставленными в экстремальные условия существования, стали свидетелями больших социальных перемен, утраты многих ценностных ориентиров, потресения привычных нравственных устоев. В найденных рукописях эти ученые были изумлены показавшимся им близким настроением глубокой неудовлетворенности реальной жизнью, ощущением потерянности человека в мире, его одиночества. Многих привлекала установка древних текстов, далекая от теоретической философии нового времени, напоминавшая им экзистенциальные поиски их собственных учителей и современников.

Первым исследователям собрания Наг Хаммади принадлежат взволнованные рассказы-исповеди [2] о том, что значила для них встреча с коптскими рукописями, какой толчок для определения своей мировоззренческой позиции они получили от их чтения. Но даже там, где нет ссылок на собственный опыт, и выбранный угол зрения, и тональность, в которой говорится о найденных произведениях, ясно свидетельствуют о высокой ценности для этих авторов прочитанного ими в текстах. Большая сила, заключенная в эти