Социология и этология человека

И.А. Шмерлина

Разделение наук о природе и наук о культуре и, соответственно, метода понимания и метода объяснения предопределило доминирующую тенденцию в тематическом репертуаре теоретической социологии XX века. Культурный (и лингвистический) поворот диктует образец социального исследования как работы исключительно с ценностными (внеприродными) конструктами. Вероятно, этот поворот в немалой степени повлиял и на отделение социологической теории от эмпирических и экспериментальных исследований. То обстоятельство, что человек имеет телесную природу и отчасти принадлежит виду высших приматов, само по себе не отрицается, но радикальным образом выводится за рамки предмета социологического анализа. Идея "социального конструирования тела", казалось бы, окончательно избавляет социологию от биологических и популяционных пережитков, присущих социальным учениям XIX века. Эта тенденция получает дополнительное и исключительно убедительное обоснование в принятой интеллектуальным сообществом установке на недопустимость биологических, расово-антропологических и евгенических интерпретаций социального поведения, в том числе наследования некоторых личностных качеств. В начале XX века евгенические исследовательские программы получили широкое распространение в науковедении, педагогике, криминологии. Однако в 1930-е годы они исчезают из публичного обсуждения не только в России (где был отвергнут предложенный Г. Меллером проект практической реализации евгенической программы [1]), но и в европейских странах. Когда впоследствии руководитель Британского евгенического общества К. Блэкер попытался вновь привлечь внимание к деятельности общества, ему пришлось сделать все возможное, чтобы отграничить проблемы научного исследования наследственности от вопросов государственного контроля [2, с. 27]. Сегодня пишут, что социобиолог Э. Уилсон находится на вершине славы, но два десятилетия назад коллеги из Гарварда поносили его как расиста, и пятнадцать видных ученых обвинили его в поддержке того генетического детерминизма, который привел к газовым камерам в нацистской Германии [3, p. 50]. Таким образом, проблематика социальной этологии и социобиологии имеет кроме чисто научной и чисто политическую сторону. Тем не менее, биологические и другие "позитивистские" объяснения структуры и динамики человеческих сообществ продолжают развиваться. Разумеется, речь идет не о реабилитации биологического редукционизма и расово-антропологических доктрин, а о проблематизации самой границы между "природой" и "культурой" и обнаружении в образцах культуры (если это возможно) поведенческих универсалий.

Этология человека в отличие от общей и сравнительной этологии изучающих поведение животных, ставит своей задачей исследование природных факторов человеческого поведения, культурно-биологической преемственности и генетических программ, эволюции форм культуры из поведенческих универсалий. Во вступительной речи на симпозиуме, посвященном памяти основателей этологии человека Нико Тинбергена и Конрада Лоренца, П. Смит выделил три этапа развития этологических идей: классическая этология (1930–1950 гг.), современная этология (1960–1970 гг.) и социобиология (с 1980-х годов) [4, p. 190]. Хотя классическая этология интересовалась в первую очередь поведением животных, идея об универсальных биологических механизмах, лежащих в основе поведения, имеет принципиальное значение для всех этапов этологии. Проблематика современных социально-этологических исследований сформировалась в конце 1960-х годов, когда было проведено значительное число экспериментов, направленных на установление поведенческих детерминант. В частности, Н. Джонс, аспирант Тинбергена, описал ряд характерных выражений лица, агрессивных и защитных поз и других поведенческих паттернов детской игры-драки (rough-and-tumble play). Монография "Этологические исследования детского поведения" (1972 г.) оказала значительное влияние на социальные и психологические науки. В 1967 г. ученик К. Лоренца И. Эйбл-Эйбесфельдт опубликовал статью "Этологические концепции и их значение в изучении человеческого поведения". Самостоятельный раздел книги И. Эйбл-Эйбесфельдта "Этология — биология поведения" посвящается анализу человеческого поведения. В этом же году выходит получившая широкую известность книга Д. Морриса "Голая обезьяна".

В 1970-е годы этология человека получает институциональное оформление. В Германии создан Институт этологии человека, с этого времени регулярно проводятся международные конференции, выпускается информационный бюллетень, выходит журнал "Этология и социобиология". Для социальной этологии особенно важное значение имеют опубликованные в 1970-е годы книги К. и С. Дж. Хатт "Прямое наблюдение и измерение поведения" В.С. Макгрю "Этологическое изучение детского поведения". Этологическая проблематика расширяет сферу своего влияния на социологию и психологию. Лекция Н. Тинбергена 1972 г. была посвящена взаимодействию функциональной этологии и наук о человеке [5], а его нобелевская речь озаглавлена "Этология и болезни стресса" (1973 г.). Вклад в социальную этологию К. Лоренца связан с его книгами "Оборотная сторона зеркала" (1973 г.) и "Восемь смертных грехов цивилизованного человечества" (1974 г.), а также с более ранней работой "Так называемое зло. К естественной истории агрессии" (1963 г.).

В монографии Д. Фридмена "Соц