Социокультурная компетенция интеллигента и здравый смысл

С.С. Рапопорт — научный сотрудник Института социальных исследований Литвы

В статье предлагается гипотетическая модель социальной науки. Модель включает социальные и социально-психологические характеристики учреждения социальной науки и интеллигентского сословия, профессионально ее производящего1. Характеристики сословия представлены его социокультурной компетенцией. Эти компоненты модели имеют самостоятельное значение и вместе с тем сопоставимы со свойствами современной социальной реальности, "данной нам в ощущениях".

Рассматривается ситуация учреждения социальной науки "здесь-и-сейчас". Приводимые примеры служат лишь целям теоретического анализа, однако читатели могут "верифицировать" их — с помощью социо-этнологической "включенности".

Сформулируем два постулата:

1. Постулат социально-групповой ангажированности социального познания, которое (за исключением, пожалуй, неинтерпретируемых статистических данных о населении вообще) носит отпечаток менталитета интеллигентского сословия, то есть социальной группы, занимающейся этим познанием. Фигурирующий в научных текстах абстрактный герой — человек вообще — слеплен с интеллигентского образца.

2. Постулат нужности интеллигенции — единственного сословия, для которого релевантна проблема "нужности", "востребованности", "оправданности существования"; доказывая нужность-для-других, интеллигент тем самым находит оправдание себе. Так, ценностной подоплекой порождаемых интеллигенцией текстов является нужность социального познания для остальных групп и человечества вообще (здесь группоцентризм как бы опирается на антропоцентризм).

В статье не обсуждается вопрос о том, нужна ли фактически социальная наука и ее производители современному обществу, а показывается, как внутри этого "клана" конструируется идеология этой нужности.

Двойственное нормирование социального поведения

Признаки, характеризующие взрослое поведение — рациональность, предсказуемость и др., — являются следствием того, что каждый "взрослый нормальный современник"2 наряду с языком и другими знаковыми системами усваивает "код" стандартных (типичных) социальных ситуаций, то есть приобретает социальную компетентность. Образ типичной ситуации включает ее классификационные признаки и принцип выбора поведения в ней. Основные критерии распознавания — "обычность/необычность", "нормальность/ненормальность", "безопасность/опасность", "полезность/неполезность" ситуации. Результатом распознавания необычной ситуации является расширение списка таких ситуаций, то есть социального опыта. В итоге социализации образы социальных ситуаций интегрируются в "модель мира" на основе презумпций его понятности, осмысленности, целесообразности.

Взрослый нормальный современник научается прежде всего отличать формальные (публичные, официальные) социальные ситуации от неформальных (приватных, неофициальных): в первых демонстрируется явное поведение (назовем его предварительно — социально поощряемым), во вторых как бы "разрешено", то есть просто стихийно имеет место поведение, которое не рекомендуется выказывать публично, то есть скрываемое, неявное. Так, в любом учреждении социальной науки имеются территории, различающиеся по степени официальности и, соответственно, по типам допустимого на них поведения: например, помещение, где заседает администрация или ученый совет, и комнаты отделов, коридоры. Различение явного и неявного — фундаментальный результат социализации.

Идеально-культурная модель мира

Терминологически обозначим эти полюса нормирования человеческого поведения. Нормы явного публичного поведения, названного выше социально поощряемым, можно представить как построенные на исторически сложившемся идеале общественной жизни; такую онтологическую предпосылку нормативной регуляции мы обозначим как идеальную модель мира в данной культуре. Она аксиоматически предполагает социальную целесообразность реальности и предписывает человеку социоцентрический (в противовес эгоцентрическому) способ поведения. Мир представлен в этой модели в терминах позитивной морали (это как бы "монотеистическая презумпция позитивности мира", иначе говоря — нацеленности всех его теоретических участников на добро). Это та часть естественного (литературного) языка, которая обслуживает культурно санкционированное поведение и мышление.

Идеально-культурная модель мира воплощена в многочисленных текстах и является основным содержанием педагогики, то есть преподаваемой культуры, всего публичного дискурса и "языком" официальных отношений в обществе. Это одна из разновидностей "само-собой-разумеющихся" явлений, опирающихся на идеально-культурное моделирование. Весь публичный дискурс (публицистика, тексты СМИ, реклама и т. п.) должен опираться на презумпцию позитивности мира. На ней основываются также клише "рутинной социальной демагогии" — части публичного дискурса, которая представляет собой абстрактно-гуманистическую риторику и пропаганду (в этом случае подразумеваются и почти всеобщее недоверие к искренности такой коммуникации, и — на более глубоком уровне — корыстные интересы исполнителей).

Идеально-культурная модель мира служит также для упорядочения и оценки социальных фактов в социальных и гуманитарных науках; во всяком случае, когд