Спираль индустриальных мифологий: Социальное конструирование рационально организованного производства

К. Дойчман, профессор факультета социологии Тюбингенского университета (Германия)

Вопросы рационализации производства в немалой степени послужили стимулом для исторического развития индустриальной социологии. Ей так же, как и организационной психологии, досталось специфическое, узкосформулированное задание: оптимальное использование "человеческих ресурсов" (выражение, звучащее сегодня цинично, было широко распространено в литературе прошедших лет) в организационно-технических и инженерно-технических системах и процессах. Название известного опроса Объединения социальной политики, проводившегося перед Первой мировой войной, — "Селекция и адаптация промышленных рабочих" — точно выражает эту задачу. Область, в которой должны были осуществляться селекция и адаптация, а именно технические системы и организационные структуры, находилась за пределами или, в крайнем случае, на границе социологии. Содержание и критерии значимости рационализаторской деятельности считались объективными по своей природе и таким образом совершенно независимыми от социальных процессов и перспектив. По той же причине еще Карл Маннгейм исключил математику и естественные науки из области социологии знания [14, p. 114 f].

Эта традиционная точка зрения лет двадцать назад не вызывала почти никаких дискуссий. С тех пор ситуация во многом изменилась. Одним из симптомов этого изменения является перемещение исконно социологических и общественно-научных терминов и фрагментов теорий в лексикон организационных и инженерных наук. Такие общепринятые выражения, как "смена ценностей", "самореализация", "культура организации", "индивидуализация", "работа в группе", получили широкое распространение в литературе по менеджменту, вошли в технический жаргон.

Нет никаких сомнений в том, что распространение децентрализованных моделей организации и связанная с этим повторная политизация производства за последние десять лет вызвали потребность в новом социологическом и организационно-психологическом знании. Именно благодаря новым техническим возможностям в производственной политике увеличилось влияние социально-научных профессий за счет технических. Если — говоря словами Х. Варнеке — по сравнению со "структурой" (Struktur) все большее значение приобретает "культура" (Kultur) организации [42, p. 142, 155], это непременно уменьшает значимость инженерных наук и наук о труде. Именно в ходе применения модели "lean production" (ресурсосберегающего производства), как свидетельствует Х. Минссен, большое значение получает "социологическое знание, которое в тейлористской парадигме при рационализации [производства] могло оставаться по большей части незамеченным. Потребностью в таком знании обладают все акторы ресурсосберегающего производства; спросом пользуются самые разные области знания. Члену производственного совета требуются знания, отличные от тех, которые нужны сотруднику отдела кадров или члену совета директоров; но все они нуждаются в социологическом знании" [25, p. 187].

Сами социологи, изучающие производственную сферу, едва ли используют рынок, который открывается в этой связи [16], поэтому коммерческие консультанты по менеджменту столь целеустремленно пытаются занять пустующую нишу, сменив свой традиционный ассортимент функциональных программ на целостно ориентированные концепции и используя обрывки социологических и психологических теорий1.

Форма развития рационализаторского знания

Упомянутые изменения связаны, очевидно, с тем, что господствующие концепты, стратегии, доктрины рационализации производства претерпели глубокие изменения; сейчас говорят о "третьей индустриальной революции", "микроэлектронной революции", "конце массового производства" и т. п. "Характерная черта сегодняшних структурных изменений на производстве состоит как раз в том, что они распространяются на все функции и области предпринимательства, оказываются все более систематично связаны друг с другом и подвержены обязательной координации" [34, p. 12].

Очевидно, что столь широко пропагандируемые и практикуемые новые доктрины менеджмента, от "ресурсосберегающего производства" до "фрактальной фабрики", никоим образом не означают конца массового производства, не отрицают полностью логики традиционных тейлоровских и фордовских рационализаторских концептов. И в то же время они противоречат ей, например, когда интенсивность производства понижается, а интеграция сектора услуг ограничивается; когда вместо того, чтобы разъединить планирование и исполнение, пытаются их объединить; когда вместо дальнейшей формализации контрольных структур производится реперсонализация и реполитизирование производственной стратегии.

Мы имеем дело с длительным и ускоряющимся изменением рационализаторского знания, происходящим, по всей видимости, не прямолинейно, а скачкообразно. Пиор и Сабель [30] описали эту форму движения по аналогии с известной моделью "научных революций" Куна: сначала возникает определенный концепт организации промышленного производства; он укрепляется как "парадигма", влияет на содержательную сторону теории, образования и практики, иными словами, "институционализируется", приобретая упомянутый выше оттенок непоколебимой естественнонаучной объективности. Затем следует фаза "нормального" индустриального раз