Теоретические предпосылки непарадигматической лингвистики

Теоретические предпосылки непарадигматической лингвистики

1. Существует ли никем не описанный пласт языка.

Всякий, кто имеет дело, например, со славянскими языками или даже просто с русским языком, не может не заметить, что подавляющее большинство слов так называемого «коммуникативного фонда» состоит из мелких частичек, видимо, комбинирующихся в соответствии с некоей грамматикой порядка, представленных почти на всем пространстве TerraSlavica, имеющих одно определимое значение в изолированном виде и совсем иное значение в зависимости от типа их комбинаций. Это, например, ли, входящее в ряд: и + ли, а + ли, то + ли, у + же + ли и т.д. Это также и кь, входящее в ряд: кь + то, кь + /ь, + кь + то и т.д. Примеры эти можно умножать, почти играя в какую-то игру. Так, // входит в ряд: и + же, и + ли, и + то, и + но, а а входит в ряд: а + же, о + по, а + ж + но и т.д. Создается впечатление чего-то близкого к детским играм вроде кубиков, конструктора или даже калейдоскопа, о чем уже мы писали в Предисловии.

Если обратиться к пространству славянского континуума, то легко увидеть, что большинство таких частичек и / или их комплексов совпадает в славянских языках либо полностью, либо легко пересчитывается по правилам фонетики. Но при этом – от языка к языку – они могут различаться функционально. Они могут различаться по степени принадлежности к языку литературному, к диалекту, к языку жаргонному, то есть быть фактом литературного языка, фактом того или иного диалекта, фактом просторечия. Они могут быть графически контактными в одном языке и дистантными – в другом. Однако несомненно то, что внутри славянского языкового континуума существует практически единый набор таких простейших частичек и довольно единообразно работающий «порождающий конструктор», создающий комплексы из них. Несомненно и то, что отрицать существование этого фонда уже невозможно.

Нельзя отрицать также, что лингвистика по неким глубинным причинам, о которых я буду говорить подробнее в следующем параграфе, не описывает перечень этих частичек, правила их комбинации, их ареальные преференции. Однажды мне довелось делать доклад о таких частичках, и самый важный вопрос из заданных мне был таким: «А к какой части речи они относятся, в какой уровень языка они входят.» Честным был только один ответ: «Ни к какой и ни в какой». И на это я услышала ответ лингвиста: «Так не бывает». За этим моим ответом стоит многое. Прежде всего – сам по себе достаточно пугающий намек на то, что лингвистика не умеет описывать все; что в языке есть недоступные для современной лингвистической теории пласты, однако вполне доступные и понятные для носителя языка. Тем самым ставится вопрос о неадекватности соотношения метаотображения и восприятия.

Особенностью описываемых элементов является то, что многие из них вполне известны языковедам как в единичном виде, так и в комбинации и входят в каноны Академических грамматик. Это, например, союзы: а, и, но, да, или, либо и др.; это частицы: то, же, даже, уже, ти, это, вонь, воть; это местоимения: къто, кыпото, иже, нЪкъто; это наречия: тамъ, туть, здесь < съ + де + сь и т.д. Однако приписать их к какому-то одному классу или к одной части речи не оказывается возможным. Возможным оказывается только более или менее обширное их пересечение с уже известным классом слов.

Например, таксономически их обычно связывают с так называемыми «дискурсивными словами»; однако отнюдь не все дискурсивные слова соотносятся с этим набором. Так, в частности, авторы статей в сборнике «Дискурсивные слова русского языка» включают в их число такие слова, как по меньшей мере, наоборот, еще раз, впрочем и др., которые не состоят из подобных частиц; но все-таки в этом же списке находим и упомянутые частицы вроде: только < то +лг/ + ко, дай < да + и, не + у н – же + ли, не + бо + сьи под.

Их предлагают также отнести к общей категории «незнаменательных слов», но и тут область незнаменательных слов пересекается с областью этого фонда лишь частично, поскольку в класс незнаменательных слов входят, например, предлоги, на подобные частички не разлагающиеся и имеющие иную языковую историю.

Значительное число этих единиц вводят в классы местоимений и частиц. И здесь, однако, мы можем найти исключения. В частности, не из таких частиц состоят, мы находим частицы, не восходящие к этому фонду: буквально, вправду, впрямь, вообще, исключительно попросту ит. д.

Наконец, некоторые первичные частички часто выступают в роли союзов. Но исключений достаточно и тут. Возьмем хотя бы союз хотя, И класс междометий тоже включает в себя значительное число таких частиц, И тоже не совпадает с ними полностью, например: Ах!, 0x1, Увы! и т.д.

Предельно простая фонетическая структура многих таких элементов – а они состоят либо из одного гласного, либо из комплекса: консонант + вокал – может привести к мысли о их таксономическом соответствии слогам языка. Но и это неверно, так как существуют слоги, не имеющие аналога среди фонда таких частичек, однако знаменательные слова распадаются на них легко, например: хо-ро-шо.

Традиционно подобные «частички» относили к частицам. Однако, как мы уже показывали, в разряд частиц языка входят слова совсем другого происхождения. Англоязычная традиция, например, называет частицами и глагольные «расширения» типа offup, overи т.д. Например:

a.John picked up the book

b.John picked the book up.

Эпиграфом к специальной статье, посвященно