Плачь, любимая, плачь

...

Мы заходим в зал, садимся в круг. И, как клятву пионера, повторяем вслед за директором, что никогда, ни при каких обстоятельствах ни один из нас не разгласит деталей чужих историй, которые здесь услышит. И второе железное правило: когда станет нестерпимо больно, мы имеем право сказать себе - стоп, достаточно, на сегодня хватит...

Прости меня, мальчик

Это уже сейчас он вспоминает, что солнце вовсе и не было ласковым и теплым - оно резало глаза и плавило песок. И все вокруг будто кричало: держи его за руку крепче! Взрослые сидели на берегу, перекусывали взятыми из дому бутербродами, ребятня возилась тут же, у речки. В какой-то миг он заметил, что четырехлетнего Леньки не видать. Этого не может быть. Они ведь все здесь, глаз не сводят. Как и когда мальчишка сделал свой роковой шаг? Откуда в трех метрах от берега - яма? Сынишку искали несколько часов - ныряли, обшарили все дно. Дальше - провал в памяти: а разве можно жить и помнить, как его выносили из воды?

Остальные 12 лет жизни без Ленечки Михаил носил в себе не утихающее чувство вины: не уберег. Карьера? Какая, к черту, карьера - и на том спасибо, что честно работает, не запил. Как-то предложили переехать во Владивосток - отказался: тут, за поселком, могила сына, куда он от нее. Старшая дочка подросла, уехала учиться. Михаил остался с женой, заметно постарел, обрюзг. Друзья говорили, что у него выжженный взгляд.

В психотерапию Михаил не верил, просто кардиолог посоветовала, когда здоровье забарахлило сразу по всем фронтам. Несколько занятий лишь приглядывался и прислушивался к другим. Наконец осмелился: хочу поработать над своей проблемой. Вышел на "сцену", раздумывал, выбирал помощников на роли... В какой-то момент терапевт поставил перед ним пустой стул - и Михаил заговорил с сыном. Он говорил - и не плакал, а просто как-то странно рычал. И говорил, говорил - за все 12 лет. А потом терапевт велел сесть на тот стул и принять роль сына, и Ленечка простил отца: "Пап, надо жить, а то ведь совсем забросил старшую Анютку, и мама ходит как тень, и бабушке нужна в этой жизни не только печаль, но и радость, и столько людей вокруг нуждаются в твоей любви и силе..."

Спасибо за революцию, товарищ Морено

Когда мой интерес впервые зацепился за это многообещающее словечко "психодрама," я и знать не знала, к чему прикасаюсь. Для начала мне просто сказали, что это - метод групповой (а не индивидуальной - наедине с психотерапевтом) психотерапии. Этот метод изобрел еще в начале века прослывший нынче великим врач Джей Л. Морено (родился в Бухаресте, работал и школу свою создал в Штатах). Дальше посвятили в содержание метода: оно в том, что участники группы по очереди проигрывают на импровизированной сцене не пьесы Шекспира, а разные ситуации из собственной жизни, нередко не уступающие по накалу страстей шекспировским, - те, что хранит память, или, наоборот, так и не состоявшиеся. Помогает - психодрама-терапевт, или "директор" нашего "театра".

Но все эти научно-перенаучные определения не передают и сотой доли того, что происходит тут, на этих сценах по всему миру, где рассеяны ученики Морено и ученики его учеников. Психодрама, душедейство. Здесь плачут и проклинают, кричат и оплакивают потери, не оплаканные в реальности, говорят ушедшим то, что не сказали при жизни, прозревают, прощают, смеются, открывают себя, учатся заново жить и любить. Специалисты называют все это сухо: отреагирование. Или катартические переживания - от слова катарсис. Это когда человек может выпустить из-под спуда эмоции, душившие его. Говорят, психодрама-терапевты нужны всем, сами они намекают: психодрама нужна тем, у кого есть или были родители.

Психодраматисты готовы спуститься в любой "ад" - их работа нужна заключенным, психически больным людям или трудным, очень трудным подросткам, онкологическим больным, детям, пережившим сексуальное насилие. Или взрослым, выросшим в семьях алкоголиков, или вполне благополучным, но очень уж застенчивым. Или конфликтным, мятущимся, разводящимся, ищущим гармонии... Мы ведь порою живем и даже себе самим не хотим признаться в том, что было. А коли не перегорело, не проигралось осознанно - оно копится и не дает жить. Умная работа со специалистом, вздох - и ты порой обретаешь свободу и легкость. А порой начинаешь трудный путь. Но к выздоровлению и жизни.

Специалисты констатируют, что в истории психиатрии было всего три революции, и последние две из них связаны с именами Фрейда и Морено. Любопытно, что психодраматист может научиться этому искусству только через собственное - многолетнее! - пребывание в группах. Во Владивостоке психодраму проводят лишь трое из специально сертифицированных врачей: молодые, но уже опытные психотерапевты Владимир Слабинский и Иван Кириллов, учившиеся у лучшего Российского специалиста Екатерины Михайловой, и мэтр приморских психотерапевтов, доктор медицинских наук Илья Ульянов.

Я работала в группе у Владимира и Ивана и искренне благодарна им за это. Изведала немало открытий, ощутила непередаваемо терпкий вкус откровений - не только чужих, но и собственных...

"Не рассказывай - покажи"

Коля - обаятельный, деликатный мужчина средних лет, преподаватель по профессии. Вовсе не производит впечатления несчастненького. На сессии (так называется каждая работа группы) свою проблему обозначил донел