Читаем с детьми Ч. Диккенса

Волкова Н. Л.

В век упрощений и беззастенчивых переделок трудно было бы рассчитывать на то, что какой-нибудь из романов Чарльза Диккенса продолжал бы пользоваться популярностью в качестве книги для юношеского чтения: так много действующих лиц, так сложны и переплетены их взаимоотношения и события их жизней, что упрощать трудно, а переделывать неинтересно, ведь тут едва ли найдется нечто, холодящее кровь в жилах или наоборот заставляющее горячей волной приливать к сердцу – вот-вот что-то такое будет… Нет, все просто в развертывании бесконечно многих линий судеб, хотя тут случаются обыкновенные чудеса и как будто обыденные трансформации характеров и ситуаций – тщеславное и черствое сердце становится добрым и милующим, скупец- сребролюбец осознает свою неправду совершенно, сирота обретает родню. Но если любить и понимать чтение как процесс, то достаточно войти в течение этих событий и плыть этой полноводной рекой человеческих надежд, страданий и радостей.

«Домби и сын»(полное название «Торговый дом Домби и сын. Торговля оптом, в розницу и на экспорт» в прекрасном переводе А.В. Кривцовой)рассказывает скорее об отношениях г-на Домби и его дочери Флоренс, чем о его отношениях с сыном, но все вместе образует сложную картину человеческих судеб и окончательного становления характеров, когда то, что поддается исправлению по христианскому оптимизму писателя, может быть исправлено к лучшему.

Так родился желанный сын: «Домби, радуясь долгожданному событию, позвякивал массивной золотой цепочкой от часов, видневшейся из-под его безукоризненного синего сюртука, на котором фосфорически поблескивали пуговицы в тусклых лучах, падавших издали от камина. Сын сжал кулачки, как будто грозил по мере своих слабых сил жизни за то, что она настигла его столь неожиданно.

- Миссис Домби, - сказал мистер Домби, - фирма снова будет не только по названию, но и фактически Домби и Сын. Домби и Сын!

Эти слова подействовали столь умиротворяюще, что он присовокупил ласкательный эпитет к имени миссис Домби (впрочем, не без колебаний, ибо не имел привычки к такой форме обращения) и сказал: "Миссис Домби, моя...моя.

- При крещении, конечно, ему будет дано имя Поль, моя... миссис Домби.

Она слабо отозвалась: "Конечно", или, вернее, прошептала это слово, едва шевеля губами, и снова закрыла глаза.

- Имя его отца, миссис Домби, и его деда! Хотел бы я, чтобы его дед дожил до этого дня!

И снова он повторил "Домби и Сын" точь-в-точь таким же тоном, как и раньше.

В этих трех словах заключался смысл всей жизни мистера Домби. Земля была создана для Домби и Сына, дабы они могли вести на ней торговые дела, а солнце и луна были созданы, чтобы озарять их своим светом... Реки и моря были сотворены для плавания их судов; радуга сулила им хорошую погоду; ветер благоприятствовал или противился их предприятиям; звезды и планеты двигались по своим орбитам, дабы сохранить нерушимой систему, в центре коей были они.

Обычные сокращения обрели новый смысл и относились только к ним: A. D. отнюдь не означало anno Domini {В лето [от рождества] Господня (лат.).}, но символизировало anno Dombei {В лето [от рождества] Домби (лат.).} и Сына…»

Так развивались отношения с дочерью: «В последний раз он видел свою заброшенную дочь в объятиях умирающей матери, что было для него и откровением и укоризной. Как ни был он поглощен Сыном, на которого возлагал такие большие надежды, он не мог забыть эту заключительную сцену…»

«Его отношение к девочке было отрицательным с самого ее рождения. Он никогда не питал к ней отвращения - не стоило труда, да это и не было ему свойственно. Явной неприязни он к ней не чувствовал. Но теперь она приводила его в смущение. Она нарушала его покой. Он предпочел бы совершенно прогнать мысли о ней, если бы знал, как это сделать».

Так они созрели: «Вина, спрятанные в погребах, стареют так же, как в далекие времена – та старая мадера, и пыль и паутина покрывают бутылки.

Стоят ясные осенние дни, и на морском берегу часто прогуливаются молодая леди и седой джентльмен. С ними, или где-нибудь поблизости, двое детей - мальчик и девочка. И старая собака обычно трусит следом.

Старый джентльмен идет с мальчиком, разговаривает с ним, участвует в его играх, присматривает за ним, не спускает с него глаз, словно в нем вся его жизнь. Если он задумчив - задумчив и седой джентльмен; а иной раз, когда ребенок сидит рядом с ним, заглядывает ему в лицо и задает вопросы, он берет крохотную ручонку, удерживает ее в своей и забывает отвечать. Тогда мальчик говорит: - Что, дедушка, я опять очень похож на моего покойного маленького дядю?

- Да, Поль. Но он был слабенький, а ты очень сильный.

- О да, я очень сильный!

- Он лежал в кроватке, у моря, а ты можешь бегать по берегу.

И они опять прогуливаются, потому что седой джентльмен любит, чтобы мальчик двигался и резвился на свободе. И когда они гуляют вместе, слух об их привязанности друг к другу распространяется и следует за ними.

Но никто, кроме Флоренс, не знает о том, как велика любовь седого джентльмена к девочке. Об этом слухи не распространяются. Сама малютка иногда удивляется, почему он это скрывает. Он лелеет девочку в сердце своем.

Он не может видеть ее личико затуманенным. Он не может вынести, когда она сидит в сторонке. Ему чудится, что она считает себя заброшенной, хотя, конечно, это не так.