Повышение конкурентоспособности российского образования

Л.П. Веревкин, кандидат философских наук О.Л. Веревкин (Центр социального прогнозирования)

Модернизация образования, как и любой другой сферы общественной жизни, это приведение ее в соответствие с потребностями, которые диктует время. Образование — социальный институт, точнее, сложная совокупность институтов, отвечающих за общественное воспроизводство. Очевидно, что воспроизводство самих этих институтов — самая большая проблема. Как воспроизводятся те инстанции, которые сами отвечают за воспроизводство? Самое простое, что можно на это ответить: с заведомым запаздыванием, промедлением. Нет ли, однако, парадокса в том, что подобное промедление обеспечивает в конечном счете возможность любых изменений как таковых?

Главный критерий современности (и, соответственно, модернизированности) конкретной системы образования — ее конкурентоспособность. Мы имеем большую систему образования, одну из самых больших в мире, и эта система вполне успешно и эффективно работала в 60-е, 70-е, частично даже и в 80-е годы. Но уже где-то на рубеже 80-х она стала постепенно отставать от запросов общества, что выражалось в первую очередь в несоответствии структуры образования структуре рынка труда. Мы продолжаем выпускать большое число специалистов, не востребованных в экономике. Это значит, что масса людей, которые получают образование нашей системе, через наши школы, вузы, не говоря уже о профессионально-технических училищах, не находит работу по своей специальности. Наверное, это самая большая проблема, и дает она о себе знать не только в России.

Любая система образования инерционна, и не всегда это хорошо. В ряде случаев подобная инерция позволяет просто транслировать культуру. Она позволяет наследовать, сохранять вещи, которые нам кажутся неактуальными, и только через 10-15 лет мы начинаем понимать их значение. В любой системе образования нужно найти правильный баланс между инерцией самой системы образования и тем, чего люди хотят сейчас, чего люди будут хотеть завтра. Но чаще всего мы этого не знаем. Одна из проблем модернизации и состоит в том, чтобы предугадать, спрогнозировать,узнать.

Другая проблема — социальная функция образования. Это проблема любого рыночного общества. Особенно такого, какое имеем сейчас, — очень жестко организованный рынок, без каких-либо социальных демпферов, которые существуют, скажем, в европейских странах. У нас же нет ничего похожего на развернутые программы поддержки слабых, бедных. В такого рода рыночных обществах образование представляет собой едва ли не последний, оставшийся в распоряжении общества, канал социального выравнивания и перемешивания. Иными словами, образование — это такая ложка, которой общество перемешивает разные свои слои, чтобы не допустить окостенения элиты. Если элита воспроизводится лишь за счет непосредственных потомков ее представителей, начинается ее вырождение. Причина проста: количество талантливых людей в разных стратах общества в соответствии со всеми биологическими предпосылками одинаковое. К сожалению, тех, кто находится «внизу», общество часто просто не замечает, никто не дает им возможности себя проявить...

Конкурентоспособность любого общества: американского, французского или российского, афганского — в значительной степени зависит от того, насколько эффективно образование осуществляет функции социального перемешивания. Другими словами, насколько оно обеспечивает равный старт на каждом определенном уровне образования. Будь то общее или профессиональное образование. В зависимости от того, кто куда хочет пойти (на короткие программы получения профессиональной подготовки или на длинные программы вузовского обучения), зависит социально-профессиональная карьера. Кто попадает в аспирантуру? Человек, который будет заниматься научной работой, или тот, кто получит гарантированную отсрочку от армии?

Архаичное образование отвечает потребностям ушедшего. В нашем образовании сохраняются архаичные элементы, например чрезмерно раздутые структуры «дешевого» инженерного, а также педагогического и медицинского образования. Речь идет не об элитных учебных заведениях, а о массовых региональных вузах, в которых учится огромное количество наших с вами сограждан — без серьезной надежды на успех. Если мы посмотрим на ПТУ и техникумы, там тоже окажется масса таких несовпадений. Скажем, наше начальное профессиональное образование в массовом порядке выпускает людей с третьим профессиональным разрядом. На рынке он не востребован. Это значит, что мы выпускаем людей в никуда. Их просто продержали некоторое время и сделали вид, что они получили полное среднее образование и профессиональную подготовку. Вот они на рынке, где, казалось бы, могут начать зарабатывать, но рынку они не нужны. Такого рода вещи даже архаичными не стоит называть. Они и старому обществу не соответствовали.

Такая же проблема и с высшим образованием — кризис перепроизводства, когда выпускают кадры со слишком хорошим образованием. А на рынке они тоже совершенно не востребованы или востребованы совсем не так, как того хотели бы сами.

Вместе с ведущими социологическими агентствами мы проводим регулярный мониторинг образования, который еще три-четыре года назад показал удивительную особенность — ее нет ни в одной стране мира. У нас 88% населения хочет, чтобы их дети получили высшее образование, а на рынке труда доля работников с высшим образованием — порядка 25-30%.

Во многом это является реакцией на очень жесткое расслоение, произошед