Основные тенденции социально-экономического и политического развития государств Латинской Америки в 40–50-е годы

РЕФЕРАТ

по истории

Основные тенденции социально-экономического и политического развития государств Латинской Америки в 40–50-е годы

2008

Некоторые общие черты эволюции латиноамериканского общества после второй мировой войны

В послевоенное время наиболее развитыми капиталистическими государствами Латинской Америки оставались страны Южного конуса – Аргентина, Уругвай и Чили, раньше других вступившие на путь буржуазного промышленного прогресса. Это были урбанизированные страны с развитой социальной структурой, многочисленным, хорошо организованным и активным рабочим классом. Аргентина и Уругвай отличались значительным уровнем капитализма в сельском хозяйстве.

К данной группе относились и крупнейшие (наряду с Аргентиной) по территории и населению республики региона – Бразилия и Мексика. Развитие этих двух государств в послевоенные десятилетия отличалось динамизмом, что позволило им обогнать Аргентину по общему объему производства, хотя по продукции на душу населения и степени урбанизации Аргентина оставалась впереди. В дальнейшем к группе наиболее развитых государств присоединились Венесуэла и Колумбия – страны Андского субрегиона. На долю 7 государств данной группы приходилось 3/4 населения, 4/5 территории и 80–85% экономики Латинской Америки и, следовательно, они в решающей степени определяли облик региона.

Вторую группу составляли три андские республики – Перу, Эквадор, Боливия и небольшие государства Центральной Америки (на Центральноамериканском перешейке). В них была слабее развита обрабатывающая промышленность, преобладали сельское хозяйство или добывающая промышленность, заметнее были докапиталистические, патриархальные пережитки, хотя эти страны уже прошли определенный путь капиталистической эволюции. Некоторые из них приближались к первой группе (Коста-Рика), другие отставали больше (Никарагуа, Гондурас).

В третью группу – наиболее отсталых стран региона в послевоенный период можно включить Гаити, Парагвай, ряд мелких территорий Карибского бассейна (некоторые из карибских стран могут быть отнесены ко второй группе, например, Ямайка, Тринидад и Тобаго, а владение США – Пуэрто-Рико – к зоне развитого капитализма). Здесь доминировало сельское хозяйство со значительными докапиталистическими пережитками, отсутствовала зрелая промышленность, была высока неграмотность, нищета и патриархальная забитость большей части населения, особенно в Гаити. Страны третьей группы по своим реалиям и проблемам были ближе к афроазиатским странам колониального и зависимого мира, но их удельный вес в регионе был очень мал.

Преобладающая группа более развитых государств Латинской Америки по степени зрелости капитализма и социально-политической жизни приближалась к странам Южной Европы. Но все же в целом страны региона заметно отставали от передовых капиталистических государств Западной Европы и Северной Америки и находились в сильной зависимости от иностранных компаний и внешнего рынка, на котором они занимали неравноправное положение. Это обстоятельство сближало латиноамериканские страны с афроазиатскими, несмотря на существенные различия между ними (за некоторыми исключениями) в уровне капиталистического развития.

Нестабильность политической жизни, большой вес в ней насилия оставались характерной чертой в послевоенное время для большинства республик Южной и Центральной Америки. Важную политическую роль арбитра и гаранта порядка и стабильности приобрела армия. Вооруженные силы оказывали давление на конституционные правительства, вмешивались в политическую борьбу, совершали государственные перевороты, сменяя одно правительство другим или устанавливая на длительное время военную диктатуру. Приход военных к власти сопровождался ростом привилегий армейской верхушки, упрочением се связей с имущими классами и иностранным капиталом, с государственной бюрократией. Чаще всего вмешательство армии в политическую жизнь обусловливалось прямо или косвенно интересами тех или иных группировок господствующих классов. Но у военного руководства имелись и свои корпоративные интересы, которые порой не совпадали с желаниями и намерениями буржуазно-помещичьей верхушки и профессиональных политиков. В рядах вооруженных сил находились и патриотически настроенные круги, особенно среди младшего и среднего офицерства, стремившиеся ослабить позиции консервативных сил и иностранных монополий, обновить общество, решить острые социальные вопросы. Иногда им удавалось повлиять на поведение армии. Но даже сочувствовавшие обездоленным слоям населения офицеры обычно уповали на военно-авторитарные методы преобразований и с недоверием относились к политическим партиям, к рабочим и общественным организациям, в том числе левого толка, тем более к коммунистам, в которых они видели чуждое Латинской Америке начало.

В странах с устойчивыми конституционными режимами и более развитыми партийно-политическими структурами (Чили, Уругвай, Мексика, Коста-Рика) армия в послевоенное время оставалась в стороне от прямого участия в политике. Чили отличалась давними конституционными традициями (с 1833 г. здесь постоянно существовал конституционный строй, за исключением периода 1924– 1932 гг.), зрелой многопартийной системой и высокой политизацией населения. По уровню политического развития она была гораздо ближе к европейским странам Франции и Италии, чем к соседним латиноамериканским республикам.

В Уругвае стабильный к