Солженицын: В круге первом

Володин Иннокентий Артемьевич - молодой блестящий преуспевающий дипломат, женатый на дочери генерал-майора, прокурора по спец. делам. Прозрение наступило у него, когда стал разбирать шкафы покойной матери и наткнулся на ее записки. Вся его жизнь и работа предстали для него в новом свете, и он понял, что все вокруг - ложь. Как человек неглупый, он стал анализировать происходящее, по-новому читать газеты, смотреть на коллег, тестя-прокурора, избалованную жену. Подтвердило его подозрения посещение дядюшки из Твери, типичного русского интеллигента с мечтами о свободе, трезво оценивающего советскую действительность. Работа стала казаться Володину мерзкой, подлой, и он решается позвонить в американское посольство, чтобы предупредить о готовящейся передаче русскому агенту американцем секретных сведений об атомной бомбе. Именно над тем, как определить по голосу говорившего по телефону, и работает Рубин, с его помощью арестовывают Володина. Попав в тюрьму, он не жалеет о содеянном, здесь, на Лубянке, перед ним вдруг открылось "высшее проникновение", "второе дыхание, которое возвращает каменеющему телу атлета неутомимость и свежесть". Егоров Спиридон Данилович - заключенный, в шарашке работает дворником. Пятидесяти лет, женат (Марфа Устиновна - главное счастье и главный успех его жизни), имеет двух сыновей и дочь. В шестнадцать лет работал на стекольном заводе, ходил на сходки. Когда землю объявили крестьянской, кинулся в деревню, взял надел, растил хлеб. В девятнадцать призван в Красную Армию, но не хотел отрываться от земли и подался в лес. Попал в плен к белым, потом к красным, воевал в Польше. Вернулся домой, женился, стал "интенсивником" - так называли тех, кто хотел крепко вести хозяйство, по не на батраках, а по науке. Но тут у Егоровых сгорел дом, едва стали они из погорельцев вылезать, как началось раскулачивание (так что дом у них сгорел вовремя) и Спиридона назначили комиссаром по коллективизации. За "недогляд" скоро из комиссаров погнали, а потом и арестовали, дали 10 лет за "экономическую контрреволюцию". Отправили на Беломорканал, потом - на канал Москва - Волга, где работал землекопом, плотником. "Экономическую контрреволюцию" сменили на "злоупотребление", дали в руки "винтовку самообороны", то есть сделали конвойным, а вскоре освободили. Спиридон забрал жену и детей и уехал, в поселке поступил на завод. Началась война, фронт подходил к поселку, очень не хотелось Егорову расставаться с семьей, и он решил переждать в лесу, затем вернулся с семьей в свою деревню и снова пахал землю. В партизаны пошел после того, как немцы сожгли деревню, а Марфу с детьми отвез к ее матери. Но когда узнал, что и из того села немцы "стронули всех жителей", бросился вслед за семьей. В Слуцке всех посадили в поезда и отправили в Германию. Под Майнцем его и сыновей определили на завод, а жену и дочь - к бауэрам. После войны Егоров с семьей жил в американском лагере для перемещенных лиц. Встретил свата, стали обмывать встречу неопробованным спиртом, Спиридон выпил целый стакан и ослеп. Немецкие врачи сделали операцию, через год велели операцию повторить, после чего одним глазом он будет видеть полностью, а другим наполовину. Поддавшись на советскую агитацию, а главное - из-за дочери, которая не хотела идти замуж за немца, вернулся домой, но уже на границе семью разделили. Егорова с сыновьями судили за измену родине, а жену с дочерью сослали в Пермскую область. На шарашку попал из-за того, что в карточке было написано "стеклодув" - работал стеклодувом на брянском заводе. Комендант определил Егорова в дворники. При всех этих сложных жизненных перипетиях Спиридон почти всегда был спокоен, уверен в правильности того, что делает, рассудителен, добросовестен, с утра до вечера безотказно работал - "отстаивал свою жизнь перед комендантом".

Черты Егорова во многом сходны с чертами Платона Каратаева. Однако есть между ними существенная разница, возможно происходящая от разницы в жизненных испытаниях, которые выпадают на долю того и другого. Егоров явно не сторон ник толстовского непротивления злу. Он отвечает на вопрос Нержина, с какой меркой следует понимать жизнь, весьма лаконично: "Волкодав прав, а людоед - нет". Какие бы ни были власти, Егоров всегда жил с ними "в раскосе". Земля и Семья были для него и родиной, и религией, и социализмом. Жены зэков. Это особая категория мучеников. Во многом им приходится куда тяжелее, чем их мужьям на шарашке: они подвергаются всеобщему презрению - на работе и на коммунальных кухнях, их преследуют, увольняя с работы, лишают детей куска хлеба, понуждают отречься от мужей, не говоря уж об испытании нескончаемой разлукой и беспокойством за них. Некоторые женщины не выдерживают, разводятся. Так, на грани срыва находится верная подруга Герасимовича Наталья Павловна, которая даже на свидании с мужем не может рассказать о своем истинном положении: она уволена, жить не на что. ждать еще целых три года, да и то если мужу не добавят срок. Со всей остротой встал перед ней вопрос - отрекаться или не отрекаться? Она просит у мужа не согласия на развод, а чтобы он что-то придумал, ведь за особо важную работу он может получить досрочное освобождение. Она не догадывается, что "особо важная работа" всегда оборачивается против таких же, как ее муж, и ему приходится постоянно решать проблему совести. Жена Нержина Надя ждет его уже восемь лет. Аспирантка,