Конец Смутного времени.

Конец Смутного времени

Волков В. А.

Земское освободительное движение

Московское боярское правительство предало собственную страну, пригласив на трон польского королевича и впустив в столицу государства польские войска.

В этих условиях важную роль в спасении государства сыграла Русская Православная Церковь и патриарх Гермоген. Гермоген не только отказался сотрудничать с интервентами, но и всячески побуждал русский народ к организации сопротивления. С декабря 1610 года он стал рассылать грамоты по городам с призывом подняться против "литовских людей", а также "разрешил" (т.е. освободил) русских людей от присяги королевичу Владиславу. Таким образом, всенародная война против польских интервентов в глазах народа приобрела легитимный, законный характер. И не случайно, что поляки были уверены: восстание - дело рук патриарха. Об этом сообщали Маскевич, гетман Жолкевский, а также ряд русских источников. И в дальнейшем народное движение по созданию ополчений совершалось "по благословению" патриарха Гермогена. Так, грамота Прокопия Ляпунова в Нижний Новгород от 31 января 1611 года прямо призывает идти к Москве "по благословению" патриарха Гермогена и совету всей земли. Именно эта формулировка - "по благословению патриарха" - и прижилась в посланиях времени Первого ополчения - грамотах городов. А в некоторых случаях патриаршее "благословение" заменило "государев царев и великого князя указ" (В частности, по "благословению" патриарха стали выдаваться казенные подорожные). Глава церкви служил примером в стоянии за православную веру, которому должны были последовать все православные христиане. А сам Гермоген стал знаменем восстания и духовным лидером ополчения.

Поляки жестко отреагировали на стойкость патриарха. С начала 1611 года он уже находился под домашним арестом на патриаршем подворье, в марте его заточили под стражу на Кирилловом подворье в Московском Кремле. Осенью 1611 года Гермогена заточили в подземную тюрьму Чудова монастыря, где его стали "морити гладом и умориша его голодною смертию". Патриарх Гермоген преставился 17 февраля 1612 года и был погребен в Чудовом монастыре в Москве.

После смерти Гермогена местоблюстителем патриаршего престола отложившиеся от поляков города считали митрополита Казанского Ефрема, который стал одним из организаторов поддержки Второго ополчения. Ефрем использовал ресурсы подвластной ему Казанской епархии, в которой он оставался "почти единственным авторитетным лицом и в церковной и в гражданской области", и призывал к этому остальных иерархов церкви и все города.

В целом, во время Первого и Второго ополчений центральной властью на местах считались церковные иерархи с Освященными соборами: они выполняли функции глав местных правительств. Именно им в первую очередь адресовались грамоты, содержащие отчеты о действиях Первого и Второго ополчений и положения в стране, просьбы о присылке денег для жалования и сбора ратных людей. Большое влияние на организацию и действия ополчений сыграли воззвания братии Троицкого монастыря во главе с архимандритом Дионисием и келарем Авраамием Палицыным. Грамоты также призывали присылать ратных людей и денежную казну на помощь воеводам, соединившимся для освобождения Москвы от поляков.

И в этих условиях на спасение родной земли от иноземного завоевания поднялась сама "Земля" - по всей России стало складываться земское освободительное движение.

В специфических условиях Смутного времени земское освободительное движение приобретало различные организационные формы на землях, занятых крупными соединениями польско-литовских войск и в тех городах и уездах, которые выступили против пропольской политики московского правительства. Безусловно, фактор присутствия на значительной части русской территории отрядов иноземцев оказывал определяющее значение на характер и масштабы борьбы в этих местах с интервенцией и интервентами. Населяющие их русские люди шире использовали методы партизанской войны (тактику засад и налетов), сплачивались в отряды так называемых "шишей", военная организация которых напоминала казацкую. О действиях "шишей" против поляков сохранились любопытные сообщения в дневнике Самуила Маскевича, служившего в гарнизоне Кремля и принимавшего участие в походах интервентов за провиантом в Рогачево и на Волгу. "Москвитяне ("шиши". - В.В.) нас стерегли, - писал Маскевич, - узнав через лазутчиков, что товарищи разъехались в коло, и что мы стоим без стражи, они нагрянули на нас среди белого дня, частию на конях, частию на лыжах...". Ниже он добавляет: "Едва отошли мы на милю или на две от гетманского лагеря, напали на нас шиши и без труда одержали победу: ибо находившиеся при возах наших москвитяне тотчас передались к своим; а другие загородили путь повозками..." В примечаниях Н.Г. Устрялова к этому изданию "Дневника" Самуила Маскевича о "шишах" сказано, что это - "вольница, не признающая ничьего начальства, кроме своих атаманов". Мнение это представляется ошибочным. "Шишами" становились в основном крестьяне разоренных поляками русских сел и деревень, испытывающие вполне понятную ненависть ко всякому иноземцу. Организация же повстанческих сил, подобная казачьей, была отличительной особенностью всех народных движений XVII века.

Иначе ск