Рабство в Римской Испании

Смирин В.М.

Свидетельства источников (в основном эпиграфических) о рабах и отпущенниках римской Испании достаточно обильны (хоть и не идут в сравнение с италийским материалом). Основная их часть сведена в книге X. Мангаса¹ . Его свод, требуя коррективов и дополнений² , должен тем не менее служить отправным пунктом для каждого обращающегося к теме.

Проблемы, связанные с этим материалом, в основном не специфичны для Испании. Назовем из них две. Первая – отбор материала³ . Для лиц, упомянутых в надписях, только прямое обозначение «servus/serva» или «ancilla» может служить неоспоримым признаком рабского статуса. Ни характер имени⁴ , ни даже такие слова, как «verna» или «alumnus», взятые вне контекста, формального критерия не дают. Часто рабский (или отпущеннический) статус того или другого лица можно лишь предполагать с большей или меньшей вероятностью. Но отказываться от использования небесспорных данных, на наш взгляд, не стоит. Это обеднило бы картину, тем более что споры о статусе отдельных лиц были хорошо известны и самой жизни римского общества⁵ .

Вместе с тем в кратком очерке не может найти применения немалая доля бесспорного материала, и это связано с другой проблемой – проблемой «невыразительной» надписи, содержащей минимум прямой информации. Пути к использованию таких надписей можно искать, но настоящий очерк (как и работа Мангаса) остается в пределах первого приближения к материалу. Поэтому нет здесь и попытки детализованной дифференциации наших данных – хронологической (основной материал относится к I–III вв. н.э.)⁶ и географической.

* * *

Испания, видимо, уже в начале I тыс. до н. э. была знакома с выходцами из Финикии и Эгейского бассейна, а значит, и с более развитыми обществами. Позднее здесь действовали, основывая колонии, и греки, и карфагеняне. К появлению в Испании римлян рабство там было достаточно распространено. (Вспомним хотя бы о сагунтянах, распроданных Ганнибалом в рабство по всей Испании.– Liv., 28, 29.)

Интересны свидетельства о каких-то формах коллективного «рабства» в доримской Испании. Надпись, видимо, I в. до н.э. (CIL, II, 5041 = Dessau, 15 = D'Ors. EJER, № 12) сохранила для нас текст (или изложение) пропреторского эдикта Эмилия Павла (189 г. до н.э.) об освобождении рабов города Гасты (Hastensium servei), которые населяли крепость Ласкуту, «владея городом (oppidum) и землей». Подобные архаические формы зависимости⁷ в ходе романизации упразднялись, а частью, возможно, сближались с обычным рабством (к которому их приравнивали уже сами акты освобождения⁸ ). Рабы города (обычные, впрочем, и по всей империи) и gentilitatis нередки и в надписях императорского времени.

Освоение Испании римлянами проходило в войнах (и не только завоевательных – гражданские войны Рима I в. до н.э. не оставили в стороне и Испанию). Сопровождаясь массовыми порабощениями и продажами⁹ (а иногда и, напротив, отпусками на волю) коренных жителей, притоком нового населения (в частности, и рабского), выводом колоний и распространением городского строя, эти события составили более чем двухвековую эпоху, изменившую лицо страны. Заключительным этапом завоевания стали войны с кантабрами и астурами (29–19 гг. до н.э.). Гораций не раз упоминает кантабров, «непривычных к римскому игу», а затем «наконец-то укрощенных и порабощенных» (Carm., II, 6; III, 9 и др.). В этой связи мы в последний раз встречаемся у римских писателей с рассказами о «дикости» испанцев, предпочитающих смерть рабству, о совместных самоубийствах по решению общины (Strabo, III, 4, 17; Cass. Dio, 54, 5). Последняя вспышка сопротивления римлянам тоже была делом кантабров, которые, попав в плен и будучи проданы в рабство, убивали своих господ и возвращались на родину (Cass. Dio, 54, 11).

Однако уже к этому времени часть Испании (Бетика, восточное побережье Тарраконской провинции) была глубоко романизованной: местные языки забывались, менялся весь жизненный уклад; внутренние районы Тарраконской провинции и в еще большей мере ее запад и север (Галлеция, Астурика, область кантабров), провинция Лузитания сохраняли (и в позднейшее время) гораздо больше местных особенностей и институтов¹⁰ .

Наши источники позволяют судить и о составе и характере римской (точнее – италийской) иммиграции в Испанию II–I вв. до н.э. В Тарраконе обнаружено более полутора десятка надгробий позднереспубликанского времени (сведены в RIT, № 3– 17), некоторые из них групповые. Среди погребенных отпущенники (как правило с указанием на статус) составляют абсолютное большинство (более 15 человек), рабов четверо (двое мужчин, две женщины), свободнорожденные и incerti очень немногочисленны. Большинство рабских имен греческого происхождения (иногда в латинизированной форме). Попадаются и латинские имена из типичных рабских (вроде Crescens или Ridicula – оба из RIT, 6). По мнению Альфельди (RIT, S. 5, под № 6), «рабы и отпущенники принадлежали к familiae италийских domini; мужчины, весьма вероятно, были агентами и представителями торговых домов, между прочим, конечно, и из Капуи». Можно вспомнить и о «множестве италийцев», устремившихся, по рассказу Диодора (V, 36, 3), в богатую рудниками Испанию в поисках наживы, приобретавших рабов и пускавших их в оборот. Италийские nomina не были редкостью в римской Испании¹¹ , и следует отметить, что, как и в ряде други