Бирон Эрнест-Иоганн

(1690-1772)

Временщик эпохи Анны Иоанновны. Был послан в Кенигсбергский университет, но занимался там более игрой и попойками, чем наукой. В коллекции П.Я. Дашкова сохранилось письмо, в котором Бирон оправдывался, что в пьяном виде убил часового. Однако нельзя сказать, чтобы господствовавшие в этом университете веяния совсем его не коснулась. Впоследствии, будучи регентом, он прекратил целый ряд процессов, касавшихся волшебства, и вообще в противоположность императрице Анне был чужд суеверия и религиозной нетерпимости.

Он оставил университет, не окончив курса, и пробовал искать счастья в России, но неудачно. Княгиня Наталия Долгорукая сообщает ни на чем не основанное известие, будто бы он занимался, между прочим, сапожным ремеслом и шил сапоги на ее дядю. В 1718 г. благодаря стараниям влиятельного курляндского дворянина Кейзерлинга Бирон получил скромное место при дворе герцогини курляндской Анны Иоанновны, которое, впрочем, скоро потерял из-за столкновения с П.М. Бестужевым-Рюминым, управлявшим имениями герцогини. Бирон снова попал ко двору Анны благодаря тому же Кейзерлингу в 1724 г. и с этого времени больше не разлучался с вдовствующей герцогиней. Когда Анна была избрана на русский престол, она взяла его с собой в Россию. По случаю своей коронации она назначила Бирона 28 апреля 1730 г. обер-камергером (тогда это была придворная должность, а не звание), “с рангом действительного генерала ”.

В том же году Бирон получил диплом на титул графа Священной Римской империи. В 1737 г. избран при содействии России курляндским дворянством на место последнего герцога из рода фон Кетлеров — Фердинанда и с этого времени стал именоваться “божией милостью Эрнест-Иоганн герцог Курляндский”. Король польский Август III, обязанный своим престолом России, согласился признать эту кандидатуру. России было выгодно иметь во главе Курляндии человека, который вполне от нее зависел бы. К этому стремился еще Петр Великий.

В царствование Анны Иоанновны Бирон управлял своим государством из Петербурга. Как герцог Курляндский, он был всегда верен интересам России и не позволял себя увлечь подарками ни прусскому королю, ни императору.

Лица, писавшие о царствовании Анны Иоанновны во второй половине XVIII в., рисуют Бирона злым гением России со дня его появления здесь (княгиня Н. Долгорукова, Миних, его адъютант Манштейн и др.). По изображению этих авторов, Бирон был человеком в высшей степени грубым, необразованным, корыстолюбивым и кровожадным. На нем тяготело обвинение в господстве иностранцев, в жестокостях и казнях, совершавшихся будто бы по приказанию иностранца-временщика, в казнокрадстве и в разорении русского народа. Государством действительно управляли иностранные министры (Миних и Остерман), но они были выдвинуты Петром Великим, усвоили его традиции и действовали в интересах России; к тому же их разделяла с Бироном непримиримая вражда. Бирон не вывез с собою в Петербург массы курдяндцев, и они не составили собою ничего сплоченного, подобного тому, как впоследствии голштинцы при Петре III. Президенты большинства коллегий, как и большинство сенаторов, были русские. Много было иностранцев в армии и среди дипломатов, но их много было там и при Петре Великом. Бирон был очень невысокого мнения о русских и не скрывал этого; но наряду с этим такая осведомленная свидетельница, как леди Рондо, отмечает у него желание не раздражать русских неуважением к их обрядам. Этим подтверждаются известия других иностранцев, что он искал популярности. Наконец, в нем находили поддержку многие русские государственные люди, например, передовой человек в крестьянском вопросе Анисим Маслов. Бирон поддерживал на Украине князя Шаховского против Миниха и ввел в кабинет министров Бестужева-Рюмина против Остермана. Политических преследований в царствование Анны было очень много, но Бирон не был в них заинтересован. В них были заинтересованы лично императрица и лица, которым она была обязана неограниченной властью (С.А. Салтыков, Феофан Прокопович, граф Г.И. Головкин, особенно Остерман; среди доносчиков были такие люди, как Татищев и Миних).

Имевшая мало шансов на престол, императрица очень ревниво относилась к тому, что говорили в народе о ее правах. Правда, в делах об оскорблении величества постоянно фигурирует имя Бирона и его отношения к императрице, но в этих случаях оскорбленной является сама императрица, а не Бирон. И позже, при императрице Елизавете, секли кнутом и резали языки тем, кто говорил об отношениях Бирона к ее предшественнице. В деле Волынского фигурировала жалоба Бирона, но она была очень незначительным фактом среди массы других обвинений. Некоторые лица при Анне были, несомненно, обязаны своим избавлением от опалы Бирону, например, Куракин. Рассказы о страшном корыстолюбии Бирона основаны главным образом на голословном уверении историка Болтина, что Бирон забрал себе недоимки на многие миллионы рублей, а государство вконец разорил. Точно так же не доказано и выставленное Татищевым обвинение, что Бирон при помощи своего клиента Шемберга эксплуатировал в свою пользу лучшие русские горные заводы и другие промыслы. Но имеются несомненные доказательства того, что он неоднократно отклонял от себя крупные денежные подарки, очень обычные для того времени. Из подарков государыни самым крупным были 5 000 000 рублей, пожалованные ему по случаю заключения мира с Турцией, из которых, однако, он получил не все, а только 100 000 рублей.

Вообще деятельность Бирона при Анне Ио